Страница 18 из 21
Тело странно онемело, будто ее швырнули в ванну со льдом. Руки привязали к железному колу, вбитому в камень, на котором она лежала. Чеда попыталась схватиться за крепление, надеясь его расшатать, но даже малейшие усилия отзывались в голове такой болью, что она перестала.
Скребущие звуки продолжились. Чеда, чувствуя раздражение и любопытство одновременно, поняла, что различает мягкие, немного скрипучие, будто перо скользит по папирусу, звуки и другие – более жесткие, металлические. Но от обоих зудело нёбо, а открыв глаза, она тут же зажмурилась от болезненно-яркого света и в следующий раз попыталась открыть их, когда резь отступила.
Чеда была в небольшом шатре, устланном яркими узорчатыми коврами.
Внутри с ней оказались две женщины: одна сидела в углу, скрестив ноги, и что-то писала быстрыми выверенными движениями, то и дело опуская перо в чернильницу. Наградив Чеду неприязненным взглядом, она вернулась к своему занятию.
Вторая сидела на табурете, положив на колени шамшир, и что-то царапала шилом на черном клинке. Черный клинок… «Боги, – поняла Чеда, – да это же Дочь Реки!» Скажи ей кто несколько лет назад, что она будет переживать о сабле, Чеда бы только посмеялась, но они с этим шамширом через столькое прошли – как позволить пустынной девчонке что-то царапать на его вороненой стали?
– Убери руки… – Чеда поморщилась. Даже говорить было мучением. Она подождала, пока боль уляжется, и, ощутив, как странное онемение и дальше разливается по телу, попробовала снова. – Положи саблю, а то я прямо на тебе что-нибудь вырежу.
Женщина подняла голову. Она была на несколько лет старше Чеды, синие татуировки змеились по ее лбу, вокруг глаз, по щекам и подбородку, делая лицо похожим на маску демона.
– Откроешь рот еще раз – и пожалеешь, что господин не отправил тебя в Далекие поля.
– Положи шамшир, я сказала.
Женщины обменялись взглядами. Та, что писала, старшая из двоих, кивнула. Вторая встала, держа Дочь Реки, и плашмя ударила Чеду шамширом по бедру.
– Молчать.
Чеда вслушалась в собственное сердцебиение. Даже после побоев она слышала его ясно, как никогда раньше, и ее это успокоило. Даровало уверенность. Онемение, которое Чеда чувствовала раньше, превратилось в покалывание под кожей.
– Ты недостойна касаться этого клинка.
На этот раз женщина ударила Чеду в лицо, несильно, но быстро.
Чеда была наготове. Она почувствовала намерение еще раньше, чем шевельнулась рука, и перекатилась. Дочь Реки, пролетев мимо ее лица, ударила по ковру. Рванув обратно, Чеда ударила вверх, попав молодой прямо пяткой в челюсть. Но это был не конец. Она обхватила ногами руку с саблей, потянула вниз, одновременно разворачивая ноги и бедра. Шамшир вылетел из хватки, женщина, потеряв равновесие, врезалась в стену шатра.
Старшая такого не ожидала. Она вскочила, отбросив книжку и перо.
Чеда почувствовала, как страх и боль бегут по жилам. Правая рука была горячей, словно раздутые ветром угли, как в тот раз, когда она в Шарахае накинулась на Индрис и избила ее до крови, потому что асир Хавва навязала ей свою волю. Но Хавва умерла… а вот Керим остался жив. Сила принадлежала ему, он делился всем, чем мог. Что-то странное было в его чувствах: скорбь, сожаление? Она не могла понять, а времени выяснить не осталось.
Она резко натянула веревку, обхватившую запястья. Та удержалась, но жар сделался сильнее. Чеда попыталась снова, и веревка оборвалась именно в тот момент, когда женщина бросилась в атаку с изогнутым кинжалом в правой руке. Не успела она сделать и пары шагов, как Чеда сжала ее сердце. Женщина закашлялась, широко распахнула глаза, открывшись так, что Чеда могла ее десять раз убить. Неуклюжий замах кинжалом легко было заблокировать, а от удара кулака в лицо глаза нападавшей остекленели еще раньше, чем она упала на ковры.
Молодая успела вскочить на ноги, но после пинка Чеды ее все еще шатало, она хваталась за ткань, как младенец. Чеда в мгновение ока бросилась на нее и ударила в горло, чтобы не закричала, а потом, проскользнув за спину, стиснула ее шею рукой.
Женщина отчаянно вцепилась в нее, пытаясь освободиться, но явно понимала, что ничего не выйдет, поэтому из последних сил ударила ногой по низкому столику с медными плошками. Они зазвенели на весь шатер, предупреждая лагерь, что что-то не так, и действительно – стоило женщине обмякнуть, как Чеда услышала крики и увидела из-за полога ноги Онура, огромные, как древесные стволы. Он что-то тащил за собой.
Чеда, подхватив Дочь Реки, вспорола противоположную стенку шатра, легко разрубив плотную ткань, и бросилась на окраину лагеря, высматривая хоть что-нибудь для побега – лошадь, ялик… Но не успела пробежать и десяти шагов, как позади раздался зычный голос:
– Чедамин Айянеш’ала!
Онур чувствовал, что она пытается сбежать, – иначе как оказался у ее палатки так быстро? Но она еще могла ускользнуть в пустыню: за изящной каравеллой стояли на привязи лошади. Украсть одну, найти Керима, вернуться в пустыню…
– Беги сколько хочешь, – прогремел Онур, – но тогда тот, с кем ты связана, умрет.
Чеда замедлилась… и остановилась.
Керим. Это из-за него так немело тело: Онур пытался скрыть его присутствие, но Керим все равно как-то смог передать ей силу, чтобы она смогла сбежать. Хоть и понимал, что ему самому от власти Короля не избавиться.
Она даже не задумывалась, как сильно Короли довлеют над асиримами, – дурацкая, непростительная ошибка с ее стороны. Нужно было отослать Керима подальше, как только увидела Онура.
Чеда обернулась. Онур брел по песку, таща Керима за лохмотья, словно тот весил не больше выпотрошенного ребенка. Асиримы всегда казались кем-то вроде богов, потусторонних существ, Чеда не думала, что и они могут поддаваться старым страхам, как смертные… Но Керим просто плелся за Онуром, как марионетка, с болтающейся головой, полуприкрыв глаза.
Онур одной рукой поднял его и швырнул на песок – в другой он держал огромное копье с древними знаками на стали.
– Какая ты нежная! – усмехнулся он, занеся копье над Керимом. – А я-то подумал, что ты связалась с этой жалкой душонкой случайно и только рада будешь от него избавиться!
Острие копья медленно вошло в грудь Керима, потекла черная кровь. Керим застонал и попытался отползти, двигаясь с трудом.
– Оставь его!
Онур поднял брови.
– Тогда брось саблю.
В глубине ее души нарастал страх, что Онур убьет Керима несмотря ни на что… но разве был другой выбор? Она не могла допустить, чтобы Король убил того, кто так старался ее защищать!
Дочь Реки полетела в песок.
Ухмылка приподняла обвисшие щеки Онура.