Страница 5 из 13
Ивни кипела от гнева. Она стояла в заднем коридоре, прячась в тени висящих плащей. Ей были хорошо видны отражения Бабуси и Гронты в окне, она слышала их разговор от начала до конца. Стеснительность удержала ее от того, чтобы зайти поздороваться, – сперва. Ивни спряталась, выжидая удобный момент, но, услышав слова «Веретенный Холм», почувствовала тяжесть на сердце. Она слушала едва дыша, внимательно впитывая каждое слово. Женщины обсуждали ее родную деревню. Ее утраченный дом.
Ивни была тем последним жителем, знакомством с которым хвасталась Бабуся. «Не тебе об этом рассказывать», – подумала Ивни. Она просила Бабусю ни с кем не обсуждать Веретенный Холм, и в присутствии Ивни та выполняла ее просьбу. Но болтливость и тяга к сплетням были у Бабуси в крови, и шлейф слухов тянулся за ней, как аромат копченой рыбы. Удержать ее было невозможно. К Бабусе заглядывало множество посетителей, многие задерживались на посиделки допоздна. Лежа в постели, Ивни слышала отголоски бесед и смех из комнаты внизу и гадала, не о ней ли рассказывает Бабуся? Не о том ли, что с ней приключилось?
Снова звякнул дверной колокольчик. Гронта ушла. Ивни утерла глаза рукавом и на цыпочках вернулась в темный зал. Ей хотелось как можно дольше не встречаться с Бабусей.