Поднебесный дворец

Сидя на табуретке с отверткой в руке, Ивни наклонилась над совой и подкрутила маленькие шурупы по краям совиного правого века. Левое веко тревожно задрожало.

– Тсс, тсс! Все хорошо, – успокоила Ивни птицу.

Сова раскрыла клюв и тихо заверещала в ответ.

– Ладно, давай-ка проверим. – Ивни откинулась назад. – Включаем свет.

Сова распахнула зачарованные глаза, и из стеклянных линз полилось ослепительное сияние. Ивни пришлось прикрыться от света ладонью.

– Пожалуй, ярковато. Сова, можешь притушить свет?

Птица дважды моргнула, и сияние потускнело, став теплым и желтоватым.

– Отлично, – сказала Ивни. – Можешь посветить в разные стороны? Следи за моим пальцем.

Она выставила указательный палец и медленно подняла руку вверх, затем опустила, поводила влево и вправо. Сова внимательно следила за пальцем – ее светящиеся глаза двигались в указанном направлении.

– Замечательно. Я была уверена, что рано или поздно у нас получится.

Ивни обхватила голову совы ладонями и посмотрела прямо в глаза. Из тела-бочонка раздалось довольное урчание.

– Можешь гасить свет. Береги энергию. Раз глаза работают, можно заняться чем-нибудь еще. – Ивни порылась под верстаком, достала жестяную кружку и несколько тонких металлических трубок. – Хочу сделать у тебя внутри резервуар для нагрева воды, чтобы можно было приготовить горячий напиток или умыться. Что скажешь, сова?

Птица отшатнулась, возмущенно взъерошив перья.

– Не хочешь?

– Кри-и-и! – заверещала сова.

– Что, извергать воду из клюва ниже твоего достоинства? – Ивни сложила руки на груди и улыбнулась сове.

Та зажмурилась и кивнула.

– Может, тогда из какого-нибудь другого отверстия?

Сова с криком расправила крылья, сбив с полки несколько катушек с нитками. Ивни подобрала их одной рукой, а другой успокаивающе погладила сову.

– Хорошо-хорошо.

Пока Ивни раскладывала катушки на полку, раздалось знакомое клацанье. На пороге кладовки появилась Бабуся и, подбоченясь, остановилась. У Бабуси каждый день был особый запах, на этот раз – горячих углей и опаленных трав. Рукава ее кофты были закатаны до локтей, фартук вымазан чем-то желтым и зеленым. Внешне Бабуся напоминала юлу: широкая в плечах, большегрудая, с короткими ногами и маленькими ступнями, облаченными в яркие деревянные башмаки. Тонкие белые волосы торчали во все стороны, на носу сидели массивные очки, из-за которых глядели темные проницательные глаза. Ивни знала, что глаза Бабуси способны видеть истинную природу вещей. Но многих от ее взгляда пробирала дрожь.

– Опять со своей совой возишься? – спросила Бабуся.

– Так, помаленьку. – Ивни закончила распрямлять совиные крылья. – Мне последить за магазином после обеда?

– Не надо. У тебя на голове беспорядок похлеще, чем в этой кладовой. Сегодня же парад. Хочешь посмотреть?

– Не знаю, – пожала плечами Ивни. – Дождливо как-то. Да и народу там будет тьма-тьмущая.

– Будет тебе. Ты уже большая девочка. Пора вылезти из кладовки и развеяться. Много народу – это хорошо. Значит, там будут потенциальные клиенты. Можно обзавестись новыми знакомствами и связями. Нужно выбираться в свет. Побалакать с одним, с другим.

Бабуся достала из кармана фартука маленькие ножницы и принялась острым кончиком ковыряться под ногтями.

Ивни опять пожала плечами, но на этот раз не ссутулилась. Ее волосы скрылись под воротом вязаной кофты.

– Ладно. – Бабуся с досадой прищелкнула языком. – Не хочешь, заставлять не буду.

Она уставилась на Ивни, вытирая ножницы о засаленный фартук.

– Бабуся, извини, – ответила Ивни и начала тихо, аккуратно прибираться на верстаке.

Бабуся громко вздохнула:

– Чтобы не сидеть без дела, сходи-ка и принеси мне еще трав. Мне нужна целая корзина, всего понемногу.

Ивни кивнула и отправилась за корзиной.

Взяв корзину, Ивни поднялась на четыре пролета по скрипучей деревянной лестнице, чтобы попасть на крышу, где находился огород. Она ступала осторожно, на случай, если в гостевых комнатах кто-то заспался. В «Сорочье гнездо» регулярно заявлялись незваные гости – приятели и деловые партнеры Бабуси. За одиннадцать лет, что Ивни жила у Бабуси, лишь несколько из них приезжали больше одного раза. Ивни миновала свою спальню на чердаке – крошечную каморку, куда помещались только кровать, платяной сундук и несколько книг вдоль плинтуса, и подошла к люку, ведущему на крышу. Ливень перешел в редкую морось. Огород представлял собой скопление горшков и ящиков со всевозможными растениями. Чтобы добраться до ящиков у дальней стены, Ивни переступила через толстую вьющуюся плеть.

С крыши город открывался как на ладони. Вдалеке, на холме, маячил Поднебесный дворец. Он всегда напоминал Ивни праздничный торт с башнями-свечами. Шпили сверкали на солнце, словно охваченные пламенем. Поднебесный дворец казался ненастоящим, как будто нарисованным на сером холсте неба. Точно во сне. По сравнению с ним Болотон выглядел тяжеловесно, с высоты напоминая огромный ящик, из которого во все стороны высыпались столовые приборы. Груда металла, камня и черепицы под завесой дождя.

Ивни увидела, как по крутой, извилистой дороге от Дворца спускаются парадные экипажи. Вдали вереницей крошечных муравьев двигалась свита короля Гематигра. Даже с такого расстояния можно было различить яркую придворную униформу. Высокие шляпы, многослойные цветастые плащи. Всадники ехали стройными рядами; за ними катились красочные повозки, запряженные баранами с раскрашенными рогами и быками в расшитых алмазами попонах. Выделялась золотая карета, которая ехала сама по себе, выпуская тонкую струйку серого пара.

Ивни принялась собирать травы, аккуратно срывая их и складывая в корзину. Мята, шалфей, розмарин… Ее взгляд постоянно возвращался к городу, к параду. Стали видны знамена с рисунками, последовательно складывающимися в единый сюжет. Ивни не могла различить рисунки в деталях, но знала, что на них изображены древние правители – девять королей Облакоттов, погибших славной смертью. Положив в корзину пучок лаванды, Ивни отряхнула руки. Может, стоило сходить посмотреть на парад? Процессия как будто плыла вниз с холма, напоминая передвижную картинную галерею. Последний экипаж в ней был абсолютно черным. Он немного отставал от остальных и шел в своем неровном темпе. Вне всякого сомнения, это был экипаж верховного чародея – фельдмаршала королевской армии.