Страница 47 из 82
Глава 7
Контракт трещит по швам
Глава 7. Контракт трещит по швам
Мы вернулись в зал вместе.
И я знала: ничего не стало проще.
Наоборот.
Вероника всё ещё была там. Вадим, возможно, уже получал удовольствие от новых наблюдений. Партнёры наверняка видели, как мы вышли на балкон. Заголовки могли родиться из любого взгляда.
Но когда Кирилл шёл рядом, не впереди, не таща меня за собой, а именно рядом, я впервые подумала: возможно, правило первого танца не в том, чтобы не сбиться с шага.
А в том, чтобы понять, кто остановится, если ты скажешь «нет».
И Кирилл остановился.
Вот только от этого становилось не безопаснее.
А намного страшнее.
Потому что теперь я знала: он умеет не только хотеть.
Он умеет ждать.
И именно поэтому остаток вечера я провела так, как обычно ведут себя женщины, которые только что почти позволили мужчине себя поцеловать на балконе, а потом героически вспомнили про контракт, репутационные риски и собственный разум: улыбалась, говорила правильные слова и держалась от Кирилла на расстоянии не меньше двух шагов.
Иногда — трёх.
Для профилактики.
Кирилл заметил это почти сразу.
Разумеется, заметил. Этот человек мог не увидеть эмоциональную усталость половины отдела, но если я отступала на двадцать сантиметров, его взгляд фиксировал событие так, будто в переговорном блоке произошёл обвал графиков.
— Арина, — сказал он тихо, когда мы отошли от Марии Баженовой и Антона Орлова после очередного светского разговора. — Вы избегаете меня.
— Не льстите себе. Я избегаю камер.
— Камеры справа.
— Тогда я избегаю вас стратегически, чтобы камеры не подумали лишнего.
— Камеры уже подумали всё, что хотели.
— Вот поэтому не стоит давать им вторую серию.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Вы жалеете о балконе?
Вот так сразу.
Без подготовки.
Без красивой упаковки.
Мужчина, который ещё несколько дней назад мог превратить «доброе утро» в управленческую задачу, теперь задавал вопросы, от которых у меня в груди становилось слишком тесно.
— Я жалею, что балкон был на светском мероприятии, — сказала я. — С участием вашей бывшей, партнёров, прессы и моего временно здравого смысла.
— Не уходите в шутку.
— Я не ухожу. Я там живу. У меня там мебель, чайник и ипотека на внутреннюю защиту.
Он чуть смягчился.
— Я не буду повторять попытку.
— Спасибо.
— Пока вы сами не захотите.
Вот это было нечестно.
Очень.
Так нельзя было говорить. Нельзя было давать женщине одновременно пространство, выбор и ощущение, что мужчина действительно способен ждать. Это разрушало мою прекрасную, удобную, годами отлаженную систему «держись подальше от властных красавцев с деловыми империями и эмоциональными недоработками».
— Кирилл, — сказала я тише. — Давайте до конца вечера будем просто работать.
Он кивнул.
— Хорошо.
— И без этого взгляда.
— Какого?
— Будто вы услышали слово «пока» и уже построили пятилетний план ожидания.
— У меня нет пятилетнего плана.
— Конечно. У вас наверняка квартальный.
Он почти улыбнулся.
— До конца вечера работаем.
— Благодарю.
Он не взял меня за руку, когда мы вернулись к гостям. Не положил ладонь на талию. Не приблизился без причины. И от этого мне стало ещё хуже, потому что теперь я не могла обвинить его в давлении. Он делал всё правильно.
А правильный Кирилл был опаснее властного.
Властному можно было сказать: «Корону снимите у входа». Правильному хотелось сказать: «Не смотрите так, я и без вас еле держусь».
Вероника больше не подходила. Она стояла вдалеке, разговаривала с высоким мужчиной из культурного фонда и время от времени бросала на нас взгляды, в которых светская вежливость лежала поверх раздражения тонким слоем лака.
Вадим тоже был на балу.
Я заметила его уже ближе к концу вечера. Он стоял у колонны рядом с двумя членами совета директоров и держал бокал воды, словно это был не бокал, а инструмент наблюдения. Увидев меня, он приподнял его в лёгком приветствии.
Я не ответила.
Он улыбнулся.
Вот и всё.
Маленький жест, а внутри снова что-то неприятно сжалось. Потому что Вадим улыбался так, будто уже знал больше, чем должен. Или делал вид, что знает. С ним разница была почти незаметной.
Когда вечер закончился, Кирилл предложил отвезти меня домой.
— Не надо, — сказала я слишком быстро.
Он замер.
— Почему?
— Потому что завтра у нас рабочая встреча, а сегодня у меня переполнен лимит светского взаимодействия, танцев, бывших и почти-поцелуев.
— Я не упомянул бы последнее.
— А я упомянула, чтобы оно не ходило между нами в дорогом костюме и не делало вид, что его нет.
Он помолчал.
— Тогда я вызову вам машину.
— Я сама.
— Арина.
— Кирилл.
Мы посмотрели друг на друга.
Он первым отвёл взгляд. Не проиграл. Отступил.
— Хорошо. Напишите, когда будете дома.
— Это просьба?
— Да.
— Тогда напишу.
В машине я всю дорогу смотрела в окно и пыталась убедить себя, что поступила разумно.
Почти получилось.
Пока не пришло сообщение.
Кирилл:
«Спасибо за вечер. И за то, что остановили меня честно, а не исчезли молча».
Я закрыла глаза.
Вот зачем он так?
Зачем становиться человеком именно тогда, когда я уже почти научилась держать его в категории «профессиональная катастрофа с красивыми глазами»?
Я написала:
«Не благодарите раньше времени. Завтра я снова буду строгим консультантом».
Ответ:
«Значит, завтра я снова буду учиться».
Я уронила телефон на сиденье рядом и прошептала:
— Полина была права. Опасный уровень романтической комедии.
На следующее утро я пришла в «Грант Инвест» не в десять тридцать.
В десять сорок пять.