Страница 44 из 82
— Я заслужил золотую звёздочку?
— Пока бронзовую.
— Жестоко.
— Мотивирую.
Он посмотрел на меня.
— Вы смеётесь.
— Потому что вы только что наступили на музыку, а не на меня. Это успех.
— Вы невозможны.
— Зато не даю вам заскучать.
— Нет.
Слово получилось тихим.
Не шуткой.
Я подняла глаза и на мгновение забыла, где мы. Зал, люди, люстры, чужие взгляды — всё ушло куда-то по краям. Остались его рука на моей спине, музыка, синее платье, маленькая корона у плеча и серые глаза, в которых больше не было прежнего холода.
Была осторожность.
И что-то ещё.
— Вы снова напряжены, — сказал он.
— Потому что на нас смотрят.
— Да.
— И вам всё равно?
— Нет.
— А выглядит, будто всё равно.
— Я лучше тренирован.
— Опять хвастаетесь.
— Нет. Признаюсь.
Мы повернули, и я заметила у колонны женщину.
Даже если бы Лика не предупредила, я бы поняла: Вероника.
Она стояла в серебристом платье так, будто именно зал выбрали под её линию плеч. Высокая, тонкая, с гладкими светлыми волосами, идеальной осанкой и лицом, на котором улыбка была не эмоцией, а инструментом. Красивая. Очень. Из тех женщин, рядом с которыми многие начинают внезапно поправлять платье, волосы, жизнь.
Её взгляд скользнул по Кириллу.
Потом по мне.
И задержался на моей талии ровно на полсекунды дольше, чем требовала вежливость.
Я улыбнулась первой.
Потому что привычка.
Кирилл заметил.
— Арина.
— Что?
— Не надо улыбаться, если вам не хочется.
— Это профессиональная улыбка.
— Я уже отличаю.
Вот это было плохо.
Очень плохо.
Если мужчина начинает отличать твою боевую улыбку от настоящей, значит, он подошёл ближе, чем ты планировала.
Музыка закончилась.
Я хотела отойти, но Кирилл не сразу отпустил мою руку. Сначала посмотрел. Спросил без слов. Я кивнула. Только тогда он отпустил.
Вероника подошла к нам через несколько минут.
Плавно.
Без спешки.
Так идут женщины, которые уверены: всё вокруг заметит их появление и подстроится.
— Кирилл, — сказала она.
Голос у неё был красивый. Холодный мёд, если такое возможно.
— Вероника.
Он не поцеловал ей руку. Не наклонился ближе. Просто кивнул. Вежливо. Ровно. И это, кажется, её задело сильнее, чем открытая грубость.
— Давно не видела тебя на таких вечерах. Тем более танцующим.
— Вечер Орловых важен.
— Конечно. Всё важное у тебя обычно проходит по деловому календарю.
Она перевела взгляд на меня.
— А вы, должно быть, Арина.
— Должно быть, да.
— Вероника Савельева.
— Очень приятно.
Она протянула руку. Я пожала. Ладонь холодная, пальцы тонкие, маникюр безупречный. Женщина-галерея. Женщина-витрина. Женщина, которая умеет одним движением напомнить всем, что эстетика может быть формой власти.
— О вас сейчас много говорят, — сказала она.
— Надеюсь, с правильной пунктуацией.
— Вы забавная.
— Спасибо. Я предпочитаю слово «остроумная», но для первого знакомства принимается.
Кирилл едва заметно повернул голову ко мне.
Вероника улыбнулась шире.
— Кирилл всегда любил неожиданные решения.
— Правда? А мне казалось, он любит просчитанные.
— Неожиданными они выглядят для окружающих.
Удар был тонким.
Не «вы случайность». Не «вы не его уровень». Нет. Лучше. «Вы — решение. Возможно, просчитанное».
Я сделала вид, что думаю.
— Тогда мне повезло. Быть неожиданным решением интереснее, чем ожидаемой привычкой.
Вероника моргнула.
Коротко.
Кирилл взял бокал с водой со стола и сделал глоток. Кажется, чтобы спрятать улыбку.
— Вы работаете с Кириллом? — спросила Вероника.
— Да.
— И сопровождаете его публично?
— В рамках проекта.
— Как современно. Раньше мужчины приводили на бал женщин, которые им нравятся. Теперь, видимо, консультантов.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна.
Та самая.
Сейчас можно было ударить. Я умела. Могла сказать про бывших, про привычки, про женщин, которые путают приглашение на вечер с правом на территорию. Могла заставить её улыбку дрогнуть. Могла выиграть маленькую словесную дуэль так, что ещё три человека у колонны сделали бы вид, что не слышали, хотя потом пересказали бы всем.
Но внезапно я устала от необходимости доказывать.
И сказала спокойно:
— А мне кажется, приятно, когда мужчина приводит женщину, с которой ему не приходится притворяться удобнее, чем он есть.
Вероника посмотрела на Кирилла.
— И с вами он не притворяется?
— Он учится.
— Чему же?
Я улыбнулась.
— Спрашивать перед тем, как решать.
Эта фраза попала не только в Веронику.
Кирилл тоже услышал.
И понял.
Вероника чуть наклонила голову.
— Смелая задача. Кирилл не любит, когда его меняют.
— Я никого не меняю.
— Правда?
— Правда. Я просто иногда показываю человеку зеркало и ухожу на безопасное расстояние.
— А если отражение ему не нравится?
— Тогда он выбирает: разбить зеркало или наконец поправить корону.
Кирилл тихо сказал:
— Арина.
Не предупреждающе.
Скорее, почти с восхищением.
Вероника посмотрела на брошь у моего плеча.
— Какая милая деталь. Корона?
— Ограничитель власти.
— Ваша?
— Его.
На секунду наступила тишина.
Антон Орлов, оказавшийся неподалёку, закашлялся так, будто подавил смех усилием доброго воспитания.
Вероника вернула улыбку.
— Вижу, вам весело.
— Иногда даже слишком.
— Кирилл, ты всегда любил женщин с характером. Жаль, что характер не всегда заменяет вкус.
Вот это уже было прямее.
Не в лоб, но достаточно ясно.
Кирилл шагнул ближе.
Я коснулась броши.
Маленькой короны у плеча.
Его взгляд мгновенно опустился к моим пальцам.
И он остановился.
Спросил глазами: сама?
Я едва заметно кивнула.
Спасибо.
Потом повернулась к Веронике.
— Вы правы. Характер вкус не заменяет. Он просто не даёт вкусу превратиться в повод смотреть на людей сверху вниз.
Она замерла.