Позолоченная месть

2

Эмми уставилась на мужчину за дверью. Темные спутанные волосы. Кожа, давно не видевшая солнца, совсем как у нее. Молодое, но истощавшее лицо, словно он успел прожить сотню мучительных жизней.

Еще один заключенный, который за несколько секунд убил двух стражников и даже не запыхался. И сильнее всего пугал его пристальный взгляд, в котором читалось нечто большее, чем простое любопытство. Он посмотрел на ее рваное бальное платье, тощую фигуру, грязное, некогда привлекательное лицо и рассмеялся.

Эмми попятилась к дальней стене камеры, не выпуская безумца из виду. Его смех резко оборвался, и он толкнул дверь, будто проверяя ее на прочность.

– Только сунься, – прохрипела Эмми сдавленным голосом, – и я тебе руки оторву.

Он склонил голову набок, словно ястреб, приглядывающийся к мыши.

– Ты разве не хочешь, чтобы я выпустил тебя на свободу?

«Свобода». Может, ему и впрямь было под силу отпереть дверь ее камеры, но ее слишком пугал его взгляд. Эмми вспомнился старый уличный кот, поймавший как-то раз крысу и всюду таскавший ее с собой, не выпуская даже во время сна и еды. «Мономания», – сказал про него папа. Одержимость.

Так же смотрел на нее и этот безумец. Будто увидел бесценную крысу.

Он снова потряс дверь, лязгая железными замками, и Эмми прижала ладони к ушам. Если безумец с такой легкостью убил двух стражников-чародеев, то у нее и подавно не было ни единого шанса, хоть Джимми Ли и научил ее драться.

Губы безумца растянулись в улыбке.

– Ты та самая дебютантка, не так ли? Мошенница.

– Я не мошенница! – прорычала Эмми.

– Я видел тебя на балу. Ты заявила, что умеешь создавать золото из… – Он небрежно взмахнул рукой. – Из чего-то.

Его мягкий голос был спокоен и невозмутим, несмотря на мертвые тела на полу.

– Ладно, – вздохнул он, выпрямляясь. – Все равно ты будешь только мешаться.

Заслонка со стуком захлопнулась. Эмми замерла в нерешительности. У безумца не было причин ей помогать. Может, он убьет ее, как только подвернется удобная возможность. Но проклятое слово пустило корни у нее в голове: свобода.

– Стой, – прохрипела она. Сердце выпрыгивало у нее из груди.

Но безумец уже ушел.

Эмми подбежала к заслонке в двери.

– Стой!

Он вернулся чересчур быстро. По осунувшемуся лицу расплывалась улыбка.

«Свобода, свобода, свобода», – чуть было не начала умолять Эмми, опьяненная внезапной надеждой.

– Ключи у нее в нагрудном кармане. – Она указала на безжизненное тело стражницы.

– А что мне за это будет?

Эмми бросила на него сердитый взгляд:

– Ты сам предложил меня освободить.

Он украдкой огляделся и повернулся к ней спиной.

– Я правда умею создавать золото, – крикнула Эмми ему вслед.

Он пожал плечами, удаляясь прочь.

Эмми лихорадочно попыталась придумать хоть что-то, чтобы его остановить.

– Я могу сделать так, чтобы стражник стал похож на тебя. Никто не узнает, что ты сбежал.

Безумец остановился и бросил взгляд через плечо:

– Ты это умеешь?

– Конечно, – легко соврала она и тут же запаниковала. Папа отлично умел трансформировать живые клетки, но он использовал свой талант только для исцеления, а не для изменения чьей-то внешности. Да, он учил Эмми, но она всегда предпочитала преображать неодушевленные предметы, вроде пуговиц или… Да какая разница? Она больше не могла творить магию.

Безумец присел на корточки рядом с телом стражницы и принялся шарить у нее в карманах.

Вытащив кольцо с ключами, он снова приблизился к двери, и Эмми пронзила игла мучительной, предательской надежды. Металл заскрежетал о металл – безумец попытался открыть замок одним из ключей. Ничего не вышло.

«Откройся», – мысленно взмолилась она, когда безумец проверил другой ключ. Дыхание перехватило, сердце замерло в груди.

«Откройся». Лязг еще одного ключа. Если их услышит стража или если безумец решит, что Эмми не стоит таких усилий, она останется гнить здесь до конца своих дней…

По камере разнесся звук щелчка. Дверь со скрипом открылась.

Протиснувшись мимо безумца, Эмми выскочила в коридор, желая оказаться как можно дальше от камеры. Нет, все равно недостаточно далеко. Она ринулась дальше, к лестнице, но безумец схватил ее за мокрый рукав. Можно было бы попытаться вырваться, однако Эмми замерла, пусть ей и не нравилось ощущать прикосновение чужих пальцев к ее исхудавшей руке. Лучше быть покладистой. Пока что.

– Сделай его похожим на меня. – Он бросил беглый взгляд в темный коридор и нахмурился. – Скорее.

Должно быть, паника отразилась у нее на лице, потому что он что-то ей протянул.

Эмми вывернулась из его хватки, попятилась и прижалась к стене, так чтобы видеть и его, и двери вокруг.

– Бери. – Снова окинув взглядом коридор, он показал ей странную монету. – Твою силу заблокировали, да? Это поможет ее освободить.

Магия Эмми не была заблокирована – она пропала. А саму Эмми вот-вот обнаружат в коридоре рядом с двумя мертвыми стражниками.

Безумец, протягивая руку, сделал шаг к ней.

Эмми еще сильнее вжалась в стену, готовая рвануть прочь.

Но он подходил все ближе и ближе. Как и Эмми, он был одет в потрепанный вечерний наряд – смокинг с рваными фалдами, развевавшимися на сквозняке, – но, в отличие от нее, он двигался непринужденно, словно всю жизнь носил шелковый галстук и брюки с иголочки. Несмотря на помятый внешний вид, он излучал уверенность, присущую богачам.

Эмми никого не опасалась больше, чем богачей.

С другой стороны, его самоуверенность может сыграть ей на руку. Он точно будет ее недооценивать. А если их застукают стражники, то его склонность к быстрым расправам придется весьма кстати.

Дрожащими пальцами Эмми взяла монету с его ладони, обратив внимание, какая теплая у него кожа. Когда она сжала незнакомый металл, воздух вокруг чуть похолодел.

Всегда готовая к очередному разочарованию, Эмми попыталась пробудить свою силу, но ничего не произошло. Ну разумеется. С того самого проклятого бала она ни разу не ощущала призрачного магического тумана.

Если безумец это поймет, то и ей свернет шею.

Раздраженно фыркнув, он выхватил у нее монету.

– Отойди.

– Что ты задумал?

Он потер большим пальцем об остальные, и на его ладони вспыхнуло черное пламя.

Эмми ахнула от неожиданности. Он сотворил магию с такой легкостью, намного быстрее, чем папа. И быстрее, чем она сама, а ведь она обошла всех остальных дебютантов на балу на несколько секунд.