Мой демон удачи

Глава 16. Вкус души и цена знания

Глава 16. Вкус души и цена знания

Они вернулись в "Три Апостола" глубокой ночью. Варя чувствовала себя выжатой, как лимон, который сначала долго катали по столу, а потом забыли в холодильнике. Ноги гудели, платье из секонд-хенда, ещё недавно казавшееся элегантным, теперь липло к телу и пахло пожарной сиреной и речной водой. Гад плёлся рядом. Он потратил последние силы на аукционе, и теперь его аура опять напоминала затухающий костёр.

— Нам нужно отдохнуть, — сказала Варя, отпирая дверь их номера. — А завтра решим, что делать с этим коллекционером. И с Баалом. И со всем остальным.

Она распахнула дверь и замерла на пороге их номера.

Там горел свет. В кресле, закинув ногу на ногу и попивая что-то, сидел тот самый человек в дорогом костюме. Тот самый, что назвался Коллекционером. Тот самый, что предлагал купить Гада. Только теперь он выглядел иначе. Исчезла напускная вежливость, исчезла холодная сдержанность. Вместо этого в серых глазах плясали языки чёрного пламени, а воздух вокруг него дрожал, как над раскалённым асфальтом.

— Добрый вечер, — произнёс он, и его голос теперь звучал по-другому, как будто резче, с металлическим отзвуком, от которого вибрировали стёкла. — Я решил не ждать вашего звонка, раз вы порвали мою визитку, леди. Надеюсь, вы не против?

Гад задвинул Варю за спину одним движением. Быстрым, инстинктивным, несмотря на всю свою слабость.

— Ты — Баал, — произнёс он, и это имя упало в тишину, как камень в колодец.

— Наконец-то, догадался. Неужели твоя слабость настолько подтупила твое чутье? Я был удивлен, когда мне поступило сообщение, что ты выбрался из бездны. А когда я еще и узнал как... Такого я не ожидал, Маззал... — мужчина чуть склонил голову, и его губы изогнулись в улыбке. — Или теперь ты все таки предпочитаешь «Гад»? Забавная кличка. Тебе не кажется? Падальщик, питающийся крохами чужой удачи.

— Зачем ты здесь? — голос Гада был ледяным, но Варя чувствовала, как он напряжён. Его плечи под чёрной тканью были каменными. — Пришёл позлорадствовать?

— Отчасти, — Баал сделал глоток из миниатюрной бутылочки виски и поморщился. — Смертный алкоголь отвратителен. Но я пришёл не только за этим. Я пришёл предложить сделку.

— Мы уже слышали твою сделку, — огрызнулась Варя, выходя из-за спины Гада. — И ответ — нет. Мы не продаёмся.

Баал перевёл взгляд на неё. Медленно, оценивающе. Так смотрят на редкий экспонат в музее, с интересом, но без капли сочувствия.

— Ты, — произнёс он, и в его голосе появилась странная, почти чувственная интонация. — А ты гораздо интереснее, чем я думал. Подойди ближе.

— Не подходи, — процедил Гад, но Баал лишь усмехнулся.

— Я не причиню ей вреда. Просто хочу рассмотреть.

Он поднялся с кресла и сделал шаг к Варе. Воздух вокруг него сгустился, заряжаясь тёмной энергией, и Варя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Словно сама тьма прикоснулась к ней ледяными пальцами.

— Пятница, тринадцатое, тринадцать тринадцать, — произнёс Баал, обходя её по кругу, как хищник обходит добычу. — Ты знаешь, что это за дата? Это не просто совпадение. Это печать избранности. В этот день и час родился человек, душа которого пропитана страданием настолько, что стала деликатесом.

— Деликатесом? — переспросила Варя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да, — Баал остановился напротив неё и втянул воздух, словно пробовал аромат дорогого вина. — Твоя душа, Варвара... она пахнет невероятно. Океан слёз, горечь предательств, терпкость разбитых надежд. Двадцать семь лет непрерывного страдания. Это выдержанный, редчайший урожай. Я коллекционирую души уже много тысячелетий, но такая, как твоя, попадается раз в несколько веков.

— И что дальше?, — сказала Варя.

— Я — гурман, — поправил он. — И я хочу твою душу. Поэтому я предлагаю другую сделку.

Он повернулся к Гаду, который стоял, сжав кулаки, и руны на его скулах пульсировали алым, последние искры угасающей силы.

— Я разорву вашу связь, — произнёс Баал. — Ты, Маззал, станешь свободен. Вернёшься в Бездну, восстановишь силы, займёшь своё место. Возможно, даже бросишь мне вызов, если осмелишься. А она, — он кивнул на Варю, — отдаст мне свою душу. Добровольно. Без принуждения, без обмана. Таковы правила. Душа, отданная по собственной воле, обладает особой пикантностью.

— Никогда, — выдохнул Гад. — Ты не получишь её душу.

— Подумай, — Баал вернулся в кресло и снова закинул ногу на ногу, обращаясь к Варе. — Он угасает. Ещё несколько дней и ПУФ, он просто исчезнет. Превратится в тень, в пыль, в ничто... — затем он повернулся к Гаду. — А ты не подумал, что будет с ней? Без тебя она снова станет ходячей катастрофой. Её невезение вернётся с утроенной силой. Так всегда бывает, когда разрывается демоническая привязка. Она погибнет. Медленно и мучительно. Я же предлагаю ей лёгкий исход: она просто уснёт и не проснётся. А ты будешь жить.

— Я сказал — нет, — голос Гада дрожал от ярости. — Лучше я исчезну, чем позволю тебе прикоснуться к ней.

— Как трогательно, — Баал зевнул. — Демон, влюбившийся в смертную. Такой банальный сюжет и где-то я его уже видел... Впрочем, я не тороплю. У вас есть неделя. Ровно семь дней. Если через неделю она не согласится добровольно отдать душу, я уничтожу вас обоих. И поверь, Маззал, я сделаю это с большим удовольствием.

Он поднялся, поправил манжеты и направился к двери. Проходя мимо Вари, он на мгновение задержался и втянул воздух у самого её лица.

— Вкус безнадёжности, — прошептал он. — Потрясающе.

Дверь за ним закрылась. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, давящая, как бетонная плита. Варя опустилась на кровать. Ноги не держали. Она смотрела на закрытую дверь, и перед глазами всё ещё стояло лицо Баала.

— Неделя, — прошептала она. — У нас неделя.

Гад молчал. Он стоял у окна, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки. Его отражение в тёмном стекле было похоже на призрак — бледное, размытое, почти нереальное.

— Я не отдам тебя, — наконец произнёс он. — Слышишь? Я не позволю ему забрать твою душу.

— Но ты исчезнешь...