Страница 89 из 98
Глава 41. Перестановка мебели
В дверь легонько постучали.
Шенли замер. Ну что за издевательство! Меня тут только-только обещают подвергнуть изысканным пыткам, и вечно кто-то вламывается! Никакой личной жизни в этом дворце.
— Ваше высочество, принцесса… — в дверь уже вваливалась Чиньхуа. Слава богу, задом наперёд, так как в руках она бережно несла огромный поднос. — Я вам ужин принесла.
Я резко оттолкнула Шенли и изо всех сил надавила ему на плечи, пытаясь прижать к полу. Нужно было срочно его спрятать! Одно дело, когда я болела, и он ошивался тут на правах благородного рыцаря-сиделки, но сейчас… Нельзя было давать ни малейшего повода для сплетен. Если его здесь застукают, Шенли опять накажут, а мне, чего доброго, ещё какого-нибудь нового принца выдадут!
Но этот баран упёрся, не желая ни сгибаться, ни прятаться в шкаф.
Хорошо, что мы в этот момент находились в глубине покоев, а не у самого входа. Поняв, что принца не сдвинуть, я быстро пошла навстречу служанке, чтобы перехватить её внимание и увести в противоположную от Шенли сторону.
— Оставь, я сама поем, — громко сказала я.
Чиньхуа замерла, осторожно опустила поднос на стол и вдруг заговорила совершенно другим тоном — чересчур громко, отчётливо, ещё и низко склоняясь передо мной: — Слушаюсь, ваше высочество! Я буду ждать ваших указаний снаружи. Обещаю лично проследить, чтобы никто не посмел помешать вашему ужину… и отдыху.
И ещё один глубокий, церемонный поклон. Да что с ней такое? Я растерянно перевела взгляд в сторону комнаты, где затаился Шенли. Она что, догадалась, что он здесь? Обычно Чиньхуа вела себя так подчёркнуто официально только при нём.
— Я могу идти? — спросила служанка, не поднимая глаз.
— Да, иди, — выдохнула я.
Она снова поклонилась и, пятясь, вышла за дверь, плотно притворив её за собой. Стоило двери закрытся, как из полумрака комнаты бесшумно вышел Шенли и направился прямо ко мне.
— Мне кажется, она догадалась, что я не одна, — шёпотом поделилась я своими опасениями.
— Думаю, она очень скоро доложит мне, что принцесса принимает в своих покоях постороннего мужчину, — с лёгкой усмешкой отозвался он.
Шенли протянул руку к подносу, точным движением сорвал с ветки крупную виноградину и поднёс к моим губам. Я, даже не подумав, послушно перехватила её губами и принялась задумчиво жевать, сверля его взглядом.
Шенли тихо хмыкнул, явно довольный моей покладистостью, и потянулся за следующей ягодой.
— Думаешь, она доложит тебе на тебя же? — я усмехнулась, отгоняя минутное замешательство. — Но она ведь моя служанка и должна быть на моей стороне.
Я ненадолго задумалась… А действительно, как поступит Чиньхуа?
— Она мой человек, приставленный к тебе, — ровным голосом напомнил Шенли.
Он сорвал ещё одну виноградину и поднёс к моим губам, подталкивая внутрь. Я, погружённая в свои мысли, потянулась за угощением, но хитрый принц в последний момент убрал ягоду и подставил вместо неё собственные губы. Это мгновенно вывело меня из задумчивости.
— Интересно, кого же она всё-таки выберет? — игриво спросила я прямо ему в губы, ловко перехватила виноградину из его пальцев и съела.
Шенли по-хозяйски обнял меня за талию и крепко притянул к себе. Какая муха его укусила, какой он сегодня смелый!
— Скоро узнаем, — глухо произнёс он куда-то мне в волосы.
Его пальцы медленно скользнули по моей спине вверх, заставляя прижаться к нему ещё ближе. За дверью тем временем послышался приглушённый голос Чиньхуа — она властно отдавала кому-то указания разойтись и ни в коем случае не беспокоить принцессу.
— Как думаешь, нас слышно? — прошептала я. Как же чертовски надоело постоянно сдерживаться и скрываться.
— Если не шуметь, то нет, — выдохнул он.
— А если шуметь?
Он замер. Чуть отодвинувшись, Шенли заглянул мне в самые глаза — серьёзно, без тени недавней игривости.
— Мы скоро поженимся, — тихо, но весомо произнёс он, внимательно изучая моё лицо. — Просто нужно немного подождать…
У меня внутри всё заледенело. Скоро? Значит, у меня осталось совсем мало времени?!
— Когда? — дрогнувшим голосом спросила я.
Шенли ласково повёл большим пальцем по моей щеке, не сводя с меня пристального взгляда: — Думаю, завтра указ будет доставлен тебе.
Завтра… А свадьба? Свадьба-то тогда когда?!
— А сама свадьба? — я испуганно подняла на него глаза.
Его ладонь на моей щеке замерла. Он всматривался в меня так, словно пытался прочитать мои мысли.
— Через десять дней ты станешь моей женой.
Всего десять дней… Десять дней мне осталось провести здесь? А потом? На мгновение в памяти вспыхнул мой недавний кошмар — удушающее чувство пустоты, абсолютного одиночества, страха и могильного холода.
Паника накрыла с головой. В мыслях начался лихорадочный хаос: как задержать эту свадьбу? Перенести? Отменить? Да всё что угодно, лишь бы выиграть время!
— Что случилось? — осторожно спросил Шенли, заметив, как я изменилась в лице.
Я уставилась на него, едва сдерживая дрожь. И с чего я вообще взяла, что это сработает и я после свадьбы вернусь в свой мир? А даже если сработает… Я смотрела на него и понимала, что тогда моим самым большим сожалением будет то, что я не взяла от жизни всё в эти оставшиеся десять дней.
— А можно… отложить свадьбу? — еле слышно выдавила я.
Шенли промолчал. По его потяжелевшему взгляду я уже понимала, что сейчас начнётся очередной разбор полётов. Он ведь наверняка припомнит мне всё: и мои закидоны, и всё то, что я сама же творила, лишь бы ускорить это замужество.
Я печально вздохнула. Зря я вообще открыла рот. Теперь, после такого вопроса, мне и эти несчастные десять дней вряд ли светят.
Я опустила голову, лихорадочно пытаясь придумать, как бы забрать свои слова назад и аннулировать этот дурацкий вопрос. Сама же понимала: раз завтра доставят указ, изменить уже ничего нельзя. Неповиновение в этом мире — это новые наказания, новые страдания для всех… и, скорее всего, дальше мне придётся справляться уже без Шенли. И зачем я вообще раскрываю свой рот?
— Ты хочешь отложить свадьбу? — тихо, словно не расслышал или не поверил собственным ушам, переспросил Шенли.
Он мягко взял меня за подбородок, потянув вверх, но я упрямо не поднимала глаз, всё ещё пытаясь на ходу сочинить хоть какую-то отговорку.
— Ответь, — с какой-то мольбой прошептал он.