Страница 87 из 98
Глава 40. Что делают со шпионками?
Я ещё некоторое время прилежно тренировалась выводить разные иероглифы — то маленькие, то большие. Получалось, как мне казалось, с каждым разом всё лучше и лучше. Жаль только, что чистая бумага в конце концов закончилась.
Пришлось взять тот самый лист, на котором красовались всего два огромных иероглифа. Ну и ладно. Думаю, Шенли и так всё прекрасно поймёт, когда ему лично доложат, от кого именно пришло это послание.
Я довольно улыбнулась своим мыслям.
Отлично, теперь оставалось только, чтобы Чиньхуа быстро доставила этот шедевр Шенли. Как раз уже стемнело, самое время для тайных любовных посланий.
Я аккуратно сложила исписанный лист, мимоходом отметив, что тушь я брала настолько щедро, что на следующем листе отчётливо отпечатался дубль первого.
Я обернулась, чтобы позвать Чиньхуа, и едва не подпрыгнула от испуга.
Звать её уже не требовалось. И чего ради, спрашивается, так тихо подкрадываться? За моей спиной, совершенно бесшумно, стоял Шенли и с живейшим интересом изучал мой стол.
Забыв про испуг, я радостно шагнула к нему: — А я тебе тайное письмо написала! — тут же решила поделиться я.
Видя мой восторг, он мягко улыбнулся и протянул ладонь: — Покажешь?
Я с гордостью вложила послание в его руку. Шенли аккуратно взял многократно сложенный листочек. Разворачивать его пришлось долго — местная бумага была настолько тонкой, что целый ватман при желании можно было ужать до размеров спичечного коробка. По мере того как бумага раскрывалась, движения Шенли становились всё медленнее и медленнее…
Наконец, в его руках оказался развёрнутый лист размером почти с А3. Шенли уставился на содержимое, а затем озадаченно повернул его набок. Может, не понимает, где верх, а где низ?
Я подошла ближе, перехватила его ладонь и развернула лист правильно. Блин, я и совсем забыла, что здесь пишут сверху вниз и справа налево! Ткнув пальцем в начало своего каллиграфического подвига, я медленно прочитала: — «Я жду тебя, приходи ко мне»… — я старательно вела пальцем по бумаге, указывая, где именно нужно читать.
— Хм, кажется, здесь написано только «Я жду», — тихо проговорил Шенли, всё ещё не отрывая взгляда от гигантских каракуль.
— Остальное не влезло, — жизнерадостно сообщила я. — Ну, ты же у меня умный, — я заглянула ему в лицо, снизу вверх ловя его взгляд, — я и подумала, что ты сам догадаешься, правда? Тем более, послание-то тайное! А тайные шифровки лучше сокращать, разве нет?
— Тайное? — с глубоким сомнением переспросил он, ещё сильнее растягивая несчастный лист в руках.
Ну, наверное, в чём-то он был прав. Тайные послания обычно пишут на крошечных клочках бумаги размером с мизинец, чтобы их можно было легко спрятать...
— Ну… просто мельче у меня пока не получается писать, — боевой задор начал угасать, и мне вдруг показалось, что идея с письмом была глупой. — Всё, отдай! — я потянулась, чтобы забрать листок. — Это черновик, я перепутала. Давай сюда, это вообще не тебе!
Но Шенли ловко завел руки с запиской за спину. — А кому? — на его губах заиграла улыбка, которую он тщетно пытался скрыть, и это начало меня злить.
— Никому! Отдай! — я сделала шаг к нему, он тут же отступил назад, не разрывая дистанции.
— А есть ещё... черновики? — вдруг спросил он, косясь на мой стол.
До меня мгновенно дошло, что сейчас этот ценитель высокого искусства пойдёт критиковать мои остальные каляки-маляки. Я резко метнулась к столу — ведь то, что было у него в руках, являлось моим абсолютным каллиграфическим пиком! Но добежать я не успела: Шенли ловко перехватил меня за талию, притягивая к себе.
— Не смотри! — зашипела я и попыталась ладонями закрыть ему глаза.
Он лишь тихо рассмеялся, крепко прижимая меня к своей груди, и целенаправленно потащил обратно к столу.
— Мне очень интересно, какие ещё тайные послания написала эта принцесса, — хмыкнул Шенли.
Он приподнял меня за талию и донес до стола, поставив перед столом. Возмущенно вздохнув, я развернулась к нему лицом, расставив руки и закрывая собой доступ к столу. Но этот хитрый лис умудрился нависнуть надо мной сверху и, вытянув длинную руку, выудил лист совершенно не с той стороны, где я ожидала. И вытянув руку на всю длину начала читать
— «Я жду»… нет, «я жду, жду, жду, жду, жду»… — Шенли откровенно забавлялся.
— Да я просто тренировалась писать этот иероглиф, а не ждала тебя до посинения! — вспыхнула я, пытаясь отобрать бумагу.
Но он уже потянул следующий лист: — «Приходи, приходи, приходи»… Хм, похоже на заклинание…
Шенли потянулся за третьим черновиком. Поняв, что оборона стола провалена, я изо всех сил упёрлась ладонями ему в грудь, заставляя остановиться и отойти от стола.
— Я просто тренировалась писать! — выдохнула я, чувствуя, как краснеют щёки. Ну что за издевательство!
— И у тебя неплохо получается, — хмыкнул он и потянулся за очередным компроматом. — О, а вот здесь действительно тайное послание…
Шенли с искренним любопытством выудил ещё один листок и уставился на него, сощурив глаза. Я испуганно заглянула через плечо и похолодела. Блин! Это же тот самый листок, где красовалось корявое «Катя + Шенли» и кривое сердечко!
— Это моё, отдай! — взвизгнула я, отчаянно махнув рукой, но схватила лишь воздух.
— Что это? — Шенли озадаченно переводил взгляд с загадочных букв на меня.
Я от жуткого смущения поспешно опустила глаза. Мне казалось, что он прямо сейчас всё поймёт, особенно глядя на это дурацкое сердце.
— Ничего! Отдай! — я оттолкнула его и резко развернулась пытаясь выхватить бумагу, но Шенли вытянул руку ещё сильнее, полностью блокируя мои попытки, и навалился сзади, буквально прижимаясь своей грудью к моей спине. Я всё ещё отчаянно тянулась рукой за бумагой, а он, опершись свободной рукой о столешницу, преспокойно принялся изучать мои каракули дальше, вслух читая то, что мог разобрать:
— «Я, я, я, я… жду… жду… жду»… Так, это я уже понял. «Тебя, тебя, тебя, тебя»… Потом какой-то непонятный знак и совершенно загадочные иероглифы, — он забавно хмыкнул, явно намекая на мои русские буквы. — О, а вот здесь снова: «Я жду тебя, приходи». А тут, кстати, уже неплохо получалось…
Он вдруг замолчал, наклонился и легко, невесомо поцеловал меня в основание шеи. У меня внутри всё сладко замерло, а Шенли как ни в чём не бывало шепнул прямо в кожу: — Пожалуй, этот экземпляр я тоже заберу себе.
— Я не отдам! — возмутилась я, упрямо пытаясь вернуть остатки строгого голоса. — То есть… я не разрешаю! Это моё!