Страница 26 из 97
Вечерний Петербург встречал нас перезвоном колоколов и цокотом копыт. Город жил своей тайной жизнью, а я, сжимая в кармане карандаш, чувствовала себя маленьким, но совсем не беззащитным кукловодом. Аркадий думал, что он охотник, но он не учел одного: я пришла из века, где информацией правят смыслы. И я не собиралась проигрывать.
Вечер того же дня обещал быть спокойным, но в нашем доме слова «спокойствие» давно не существовало. Мы сидели в столовой: папенька с довольным видом смаковал наливку, Софья увлеченно обсуждала с Коко новую постановку в театре. Я же была погружена в мысли о своем бытие и, конечно, о заказе моего женишка.
Мирную беседу моих родных и мой личный сплин прервал уже знакомый грохот.
— Триумф! Абсолютный, неоспоримый триумф! — Генерал Почечуев-Задунайский ввалился в комнату, размахивая тростью, на которой был намотан… женский чулок?
— Аристарх Саввич! — папенька поперхнулся. — Это что за трофей?
Генерал бухнулся на стул, сияя, как начищенный медный таз.
— Это, Платон, признание! Гулял я сегодня, как велела Лизавета Платоновна, строго через день. Лицо держал каменное, как у Суворова под Измаилом. И тут — бах! Из окна второго этажа на Мойке падает ЭТО. И записочка: «Грифону моей души.». Лиза, деточка, ты представляешь?! Она назвала меня Грифоном! Я теперь не могу просто по улице пройти, чтобы на меня не оглядывались.
Я не выдержала и прыснула в салфетку.
— Аристарх Саввич, надеюсь, вы же не собираетесь его теперь носить вот так?
— Зачем, ангел мой?! Я его на стену повешу рядом с турецким ятаганом! — генерал грохнул кулаком по столу. — Слушай, Лиза, в следующем выпуске напиши, что Грифон любит… скажем, вишневое варенье. Пусть знают, чем меня заманивать!
— Мы напишем, что Грифон неприступен, как Кронштадт, — ответила я, обмениваясь понимающим взглядом с Софьей. — А варенье… варенье мы оставим прыщавым подросткам. Нам нужен герой без страха и упрёка, а не Карлсон, генерал!
— Карлсон? — на лбу гостя залегла глубокая морщина, а усы заподрагивали в такт какого-то марша, который он, по всей видимости, постоянно напевал про себя. — Это полководец времен Александра Македонского?
— Да, примерно того времени!