Страница 103 из 107
2.7
Это было лучшее время. Мы наслаждались обществом друг друга, просто сбежав от окружающих. Драконам не терпелось пообщаться с тем, кто не только прошёл победным шествием по алтарям берсерков, но и обуздал собственную природу, покорил внутреннего зверя, стал драконом. Однако Андрею не нравилась идея тотального общественного обожания. И, отговорившись тем, что он слишком занят, наслаждаясь обществом своей истинной (что, по сути, было чистейшей правдой), он явно не испытывал ни малейших угрызений совести, отправляя отказ за отказом.
- Императору тоже откажешь? — Спросила я, лениво потягиваясь в его объятиях. Моя голова покоилась у него на плече, и я чувствовала, как под щекой мерно бьётся его сердце — спокойно, ровно, надёжно. Я вертела в пальцах официальное приглашение — то самое, которое мой дракон так непочтительно бросил на журнальный столик.
- Император, — протянул он с тяжёлым вздохом, и его голос вибрировал где-то рядом с моим ухом, рождая в груди тёплую дрожь. — Ему лучше не отказывать. Однако визит можно отложить. По крайней мере до прибытия в город драконов из моего отряда. Я же не один заслуживаю награды.
Он повернулся ко мне лицом, и в этом движении было столько собственнической, но бесконечно нежной ласки, что у меня перехватило дыхание. Его пальцы скользнули по моей руке, выхватывая приглашение, а затем он просто отбросил его куда-то за спину, даже не взглянув. Будто весь мир за пределами нас перестал существовать.
- Кстати о моей награде… — Его голос стал ниже, бархатистее, и я почувствовала, как его ладонь скользнула по моей талии, притягивая ещё ближе. — Есть у меня пара идей того, что бы я желал прямо сейчас.
- Как можно отказать прославленному герою?.. — выдохнула я, и голос дрогнул, сорвался на полустон, когда его зубы едва ощутимо прикусили нежную кожу у самой челюсти. По позвоночнику пробежала горячая волна, и я запрокинула голову, позволяя ему продолжать. — Моему дракону невозможно отказать, — прошептала я, и в голосе звучала уже не просто уступка, а желание. Откровенное, жаркое, не поддающееся контролю.
- Ты даже не представляешь, — выдохнул он хрипло, — что делаешь со мной этими словами.
И я почувствовала, как его руки сжались на моей талии чуть сильнее, а в груди разлилось то самое упоительное, головокружительное предвкушение — когда между двумя драконами не остаётся ни сантиметра воздуха, ни капли сомнения, ни одной несказанной правды.
А только он. Только я. И стук в дверь, который был явно лишним.
- Ваша милость… — донёсся из-за двери настойчивый голос дворецкого. Тот явно не собирался сдаваться, и в его интонации звучала та самая заученная вежливость, за которой пряталась железная непробиваемость.
- Что? — Прорычал дракон, и в этом рыке было столько невысказанного раздражения, что я невольно улыбнулась. — Меня нет. Шенрон нет. Нас ни для кого нет. — Он притянул меня ближе, уткнувшись носом в мои волосы, и пробурчал себе под нос: — Такая простая инструкция… Неужели нельзя понять?
Я чувствовала, как его пальцы снова скользнули по моей талии, возвращаясь к тому, на чём он даже не думал останавливаться. Но голос за дверью не утихал, и где-то в глубине души я уже понимала: нашему маленькому убежищу пришёл конец.
- Там драконы из вашего отряда, — донеслось уже громче. — Вас требуют.
- Да чтоб тебя! …! — Андрей выругался на языке, которого я не знала, но интонация была предельно красноречива. Он закатил глаза, прикрыл их ладонью и издал протяжный, почти страдальческий стон. Я видела, как напряглись его скулы — мой дракон боролся с раздражением, и это было даже забавно, если бы мне самой не хотелось, продолжить то, от чего нас так настойчиво отрывали.
- Пойдём встречать или пусть немного подождут? — Спросил он провокационно.
- Зная тебя, немного точно не получится, — выдохнула я, прикрывая глаза и утыкаясь лбом в его плечо. От его тепла кружилась голова, где-то в висках пульсировала сладкая истома, а каждый вдох был пропитан запахом его кожи — терпкой, дразнящей, дурманящей. Признаться, восстановить дыхание и ясность ума сейчас мне и самой не помешало бы. Не то чтобы я была против того, чтобы снова потерять голову…
- Бесит, — буркнул он, с силой сжимая челюсти, но в голосе уже слышалась обречённость. — Когда ты всемогущий, а встать с этой кровати не можешь. — Он с глухим стуком упал на спину, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок, словно тот был виноват в несправедливости мироустройства. — Как же не хочется выбираться… И чего они так быстро добрались до столицы? Не могли где-то задержаться? Отпраздновать? Хотя бы ещё один день.
Я тихонько рассмеялась, приподнимаясь на локте, чтобы видеть его лицо.
- Праздновать драконы любят, когда вокруг много тех, кто восторгается их подвигом, — сказала я мягко, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Да и выплата от императора, говорят, довольно внушительная, чтобы так просто отложить её получение на потом.
- Я бы предпочёл иную награду, — сказал он тихо, почти шёпотом, от чего у меня перехватило дыхание.
Я наклонилась к его лицу, задержавшись в сантиметре от его губ, и прошептала, чувствуя, как его дыхание касается моих губ:
- Тогда, может быть, чем быстрее ты с ними разберёшься, тем быстрее вернёшься к… своим идеям?
Его глаза вспыхнули — и я на мгновение замерла, пойманная этим взглядом. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, горячее, тело откликалось на его молчаливое обещание.
- Ты умеешь убеждать, — выдохнул он хрипло. — Что ж. Тогда подъём.
Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по мне — медленно, собственнически, от лица до самых кончиков пальцев, что лежали на простыне.
- И не надейся отлынивать, — добавил он, и голос его стал ниже, почти рычащим. — Ты, дорогая моя, идёшь со мной. Иначе я точно не смогу уйти, раз за разом представляя себе картину того, как ты лежишь здесь одна, ждёшь меня… — Он наклонился ближе, коснувшись губами моего уха, и договорил шёпотом, от которого по позвоночнику пробежала дрожь: — Такая невероятно прекрасная, желанная и … обнажённая.
Я почувствовала, как воздух между нами стал плотным, тягучим, как карамель. Мне захотелось притянуть его обратно, забыть о приказах, императорах, отрядах — обо всём, кроме его рук, его губ, его голоса, который сейчас звучал как запретная музыка.
Но я взяла себя в руки. Только для того, чтобы позже — когда мы останемся вдвоём — потерять их снова.
- Я очень на это рассчитываю, — ответила с той самой улыбкой. — Мой прославленный герой.