Страница 38 из 79
— Ола, карналь! — брат крепко обнял и меня и Линду. — Ты, вижу, совсем хефе стал, раз на самолете летаешь, а недавно еще… да неважно. Поехали познакомлю с моим сокровищем. Эта маленькая чикита — вот кто настоящая хефита в нашем доме. Стоит ей голос подать — и я таю. Готов на цыпочках вокруг нее плясать! Ты не представляешь, карналь, какое это счастье. Я самый счастливый человек в мире! Орале!
И так почти час, пока не добрались до Оукхерста. Там же… никаких открытий крошечная девочка мне не подарила. Младенцы, блин, одинаковые! Маленькие и хрупкие, прикасаться страшно. Елена, немного набравшая вес во время беременности, но оставшаяся прекрасной, аккуратно подала мне племяшку и я даже дыхание затаил. Всех мыслей — правильно держать голову. Я же не ошибусь? Не наврежу малышке? Может быть, и глупый страх, своя-то голова у меня на месте, а анатомический принцип — простейший и интуитивный. Но всё равно непередаваемое облегчение испытал, когда плотно завернутую в кулечек Валеньку у меня забрали.
Елена позвала всех за стол, до следующего самолета время в запасе еще оставалось, и только я успел вкусить чудесного моле, как в дверь постучали. Деликатно так, явно чтобы не побеспокоить ребенка.
— Карналь, откроешь? — предложил Гектор и показал руки, перепачканные в жареной курице. Никакой дедовщины, и сижу я ближе всех ко входу.
— Ага, — кивнул.
Дом у Гектора и Елены не такой и маленький, но от кухни до прихожей буквально пару шагов. Открыл дверь… там стояли две смуглокожие девочки лет тринадцати в скромных темных платьицах. У одной волосы в косички заплетены, у второй в пучок на затылке. Под ногами у них два объемных баула, в каких челноки вещи с черкизона продавали. Цыганки какие-то, что-ли?
— Эрес Гектор? — тихо, почти шепотом спросила та девочка, что с косичками.
Хлоп. Вторая отвесила ей смачного леща. У меня самого аж в голове зазвенело.
— Каллате ла бока, эступида! — зашипела вторая «девочка».
И где-то тут я понял, что «эступидо», то есть придурок — это про меня, так как девочкой она была лет, наверное, тридцать назад, просто в Шире день открытых дверей и мимо назгулов проскочила парочка хоббитов. Сетка морщинок вокруг глаз и жесткая складка у рта выдавали, что «школьнице» под пятьдесят. Если не «за». Это же не…
— Буэнос диас, сеньора, — постарался я быть вежливым.
Ответом стал неудержимый поток слов на испанском, из которых я улавливал только отдельные, хорошо знакомые. Какая злая пятидесятилетняя девочка. Явно не печеньки тут продавать пришла. Я почему-то считал, что теща Гектора окажется похожей на более возрастную версию Елены.
— Карналито, кто там такой, — пробасил Гектор, выйдя все-таки с кухни, вытирая руки бумажными салфетками, после чего узнал, какой он бабосо, торадо и идиото, и про то, что тишина должна быть в библиотеке. В том смысле, что ни полслова в полный голос, пока ее внучка спит.
— Не ори! Разбудишь ми ниета — я оторву тебе хуэвос и скормлю собакам! Быстро взял сумки и занес в дом! — грозным шепотом пообещала… не знаю, как её зовут.
— Мама? — удивленно пискнула вышедшая следом теть Лена. — Росита? Какая взрослая!
— Си, — грустно и тихо кивнула «настоящая» девочка. Пожалуй, у той есть весь потенциал годам к двадцати догнать высоких и статных сестер, как минимум, по росту.
Елена тоже узнала про себя что-то на испанском, про то, какая она пендеха, идиота и много незнакомых мне слов.
— Донья Мерседес? — спросил Гектор, глядя на тещу сверху вниз, но почему-то показалось, что это крошечная мексиканка стоит выше него, столько растерянности появилось в облике грозного чоло.
— А кто еще? Это Кристобаль? Си?
Захотелось пошутить, что не «Си», а Си-Си, или хотя бы Си-Плюс-Плюс, но мне хуэвосы не лишние, а собаки без свежего мяса отлично проживут.
— Здравствуйте, я Линда, — вот кому не пришлось стараться, чтобы говорить тихо.
— Ке флакита! — всплеснула руками бабуля Мерседес. — Авена! Почему ты не пьешь авену, чикита? Эленита…
И, наверное, целая минута ушла на выговор Елене за то, что не пичкает мою девушку овсянкой со сгущенкой. Между прочим, ложные обвинения — почти ежедневно Линда чудодейственное народное средство принимает и не сказал бы, что так уж впустую.
Власть в доме поменялась быстро и бескровно.
— Взял, понёс, андале! — скомандовала Гектору его тёща и тот беспрекословно подчинился. О карамба, здоровяку пришлось заметно напрячься, чтобы утащить багаж. И как две тоненькие мексиканки с ним справлялись?
Кажется, теперь я прекрасно понимаю, почему сначала Елена, а затем Изабелла сбежали из родительского дома.
— Ты Кристобаль, карналь Гектора? — на всякий случай уточнила Мерседес. — Ты Линда, подруга моей эступиды Беллы?
Наверное, это какие-то техники гипноза. Гендзюцу. Так-то я за словом в карман обычно не лезу и любого менеджера всегда мог на место поставить, когда тот берега начинал терять и к разрабам придираться. Но сказать хоть слово против железной воли доньи Мерседес язык не поворачивался. А требовала она от меня одного.
— Ешь! — протянула грозная гномиха мне курицу-грилль, извлеченную из баула, — Эленита, почему холодильник пустой?
Ага, всего лишь едва-едва не трескается изнутри. И в следующие несколько часов я был подвергнут оздоровительным процедурам по набору массы. Лекарства мексиканка и ее младшая дочь с собой привезли. Круглые такие таблетки, мясные, «котлеты форте». Донья Мерседес сделала предложение, от которого я не смог отказаться.
Росита — полная противоположность своей матери. И сестер. В том смысле, что очень тихая и даже лишнего слова не сказала, пока родственницы «орале» друг на друга шепотом по поводу и без.
Диктатор в юбке преобразилась только тогда, когда ей показали младенца. Щелк — и грозная донья переключилась в режим ласковой бабушки и даже напела что-то мелодичное шепотом на испанском. Но опустила девочку обратно в колыбельку — и демо-режим закончился, вернулась прежняя бескомпромиссная донья Мерседес. Я же не боюсь ее? Нет же?
И вот удивительное дело. На меня не ругались, не повышали голос, наоборот, хвалили и кормили, но понял, что пора ехать в аэропорт, я с огромным облегчением.
— Всего на три дня, мне надо продержаться три дня, карналь, — сообщил по пути Гектор, вызвавшийся отвезти нас с Линдой в аэропорт. — Я справлюсь. Уйду на долгую смену и просижу в медвежьей берлоге.