Страница 36 из 79
— Это ведь рок-певец… я слышал его на радио про «Рот закрой», — констатировал парень. — Он примерно мой ровесник, очень хорош.
Послушал еще секунд тридцать и продолжил:
— Качество записи — полное дерьмо. Домашняя студия, да? Я не критикую, иногда и в условиях похуже пробники делаем. Ритм в паре мест сбит, будто он спешит. Но как гитарист, я хочу пожать ему руку и назвать своим братом. Передайте — пусть бросает рок и занимается акустической гитарой, это его призвание.
— Эдди сказал, что для этой песни он слишком молод.
— Да, так и есть, наверное. И текст… если вы отнесете его на радиостанцию или лейблу, вам скажут, что он неформат. Мне понравилось, и старику тоже по душе придется. Если оставите кассету, дам ему послушать в автобусе. Но коммерческая ценность сомнительна, говорю прямо. Публика на фестивале вроде этого, может быть, и примет, а в ротацию не пустят. Лейблы и радиостанции хотят слышать электронные инструменты и синтезаторы, а не акустическую гитару.
— Хнык-хнык-хнык… — Селеста разрыдалась прямо на месте, прижавшись к груди Монтгомери, — зачем они хотят сделать музыку квадратной? Для чего?
— Не переживайте, мисс, музыка всё ещё круглая, — подмигнул ей Марти.
— Я же говорил, что ребята чертовски крутые! — улыбнулся ему Воз. — О божечки, я опаздываю! Ребят, увидимся уже в Беркли! Обожаю вас!
— Рокки, у меня есть еще один разговор, но и правда не сегодня. Я придумал одну крутую штуку и хочу посоветоваться, как воплотить ее в железе.
— Давай в понедельник, друг! Приглашаю вас ко мне в гости! Не против, нет? Тогда созвонимся и я объясню, куда ехать!
Посоветоваться я хотел по поводу все того же портативного тетриса. Ну вот прямо свербит изнутри, что упускаю с ним момент.
Концерт… пожалуй, слишком долго и чересчур жарко, да еще и не все кантри-группы одинаково полезны. Эдди бы сказал, что ненавидит это дерьмо уже на третьем коллективе. Это неправильное кантри! То самое, современное, потерявшее ковбойский дух. Какое-то прилизанное и с частично электронным звуком!
Открывшие фестиваль «Братья Трэшер» хорошо пели, но в стиле годов сороковых. Я не поклонник настолько ретро-музыки.
Рикки Скаггс, с внешностью младшего брата батьки Кена, как будто экзамен в кантри-консерваторию сдавал. Виртуозно, но без души.
Чем мне не понравился Хэнк Уильямс, я долгое время не понимал, пока точку в сомнениях не поставила Селеста.
— Фууу… пластик! — объявила она и я сообразил, в чем дело — искусственный синтезаторный звук, так похожий на то, что я сам извлек из Коммодор 64, только на пару порядков профессиональнее. Именно про него зять Джонни Кэша и говорил.
Эммилу Харрис, Алабама, и даже Вэйлон Дженнингс — приятно и ненапряжно. Под них, наверное, неплохо кодить. Но не шедевры. На присутствие в моём плейлисте ни один не наиграл. Мы танцевали, пили колу, голова отдыхала. В целом хорошо, но местами квадратно и пластиково… и, наконец, произошло то, ради чего я сюда вообще приехал.
— Здравствуйте, я Джонни Кэш…
И все тысяч тридцать присутствующих взорвались овациями. В общем-то, знакомую мне программу человек в черном отыграл, она почти не изменилась за полгода. Что бы там ни придумали себе пендехо с радиостанций и из высоких кабинетов лейблов — настоящая музыка бессмертна.