Авангард

Я заставляю себя идти. Быстро, но не бегом — бег привлекает внимание.

Улица скользкая от дождя и городской грязи, неоновые вывески растекаются по тротуару красными и золотыми полосами под тёмным небом. Я натягиваю капюшон куртки и осматриваю тротуар, отмечая лица, проверяя отражения в витринах, просчитывая каждого человека в радиусе ста футов.

На той стороне улицы замечаю двух мужчин в тёмных пальто.

Их не было, когда я выходила.

Они смотрят прямо на меня.

Продолжаю идти быстрым, но размеренным шагом. Спокойно. Просто женщина, возвращающаяся домой после поздней ночи, ничего особенного, не стоит следить.

Чувствую, как они пристраиваются за мной.

Чёрт.

Забегаю в нишу закрытой пекарни и достаю серёжки из кармана. Руки дрожат, когда я проталкиваю их в заживающие мочки, морщась от жжения, но они щёлкают на месте, и внезапно в моей голове появляется голос Байо, на середине фразы, будто он всё это время говорил в пустоту.

— Приём? Мия, приём?

— Байо, — говорю я слабым, надломленным голосом. — Я на связи.

— Иисусе, где ты была? Кал вышел на связь час назад, сказал, что возвращается, чтобы принести тебе новые средства связи, а потом забрать тебя сюда на отчёт, но так и не появился. Мы пытались связаться…

— Кал мёртв, — говорю я отрешённо.

Тишина в трубке. Всего секунда, но я чувствую, как каждая миллисекунда этой информации доходит до него.

— Что? — шепчет Байо. На заднем плане я слышу, как Кэт спрашивает то же самое, недоумевая, о чём мы говорим.

— Авангард убил его, — говорю я, глотая воздух, пока воспоминания накатывают, пока ужасное осознание, правда, оседает внутри. — В моём гостиничном номере. Двадцать минут назад. Сломал шею. О боже, Байо… он мёртв, Кал мёртв.

Снова тишина, пока я пытаюсь подавить нарастающую панику. Затем голос Байо возвращается, теперь более твёрдый, деловой.

— Где ты?

— На улице. В двух кварталах к востоку от отеля, — рискуя, оглядываюсь назад. Мужчины всё ещё там, держат дистанцию, но не теряют меня из виду. — И за мной хвост. Два противника, возможно, больше.

— Опиши?

— Тёмные пальто. Профессионалы. Они не пытаются спрятаться.

— «Глобал Динамикс»?

— Возможно, хотя может быть люди Козлова, хотя они не похожи. Слишком ухоженные, — делаю глубокий вдох. — Нейт сказал, что Джулия, наверное, знает. Знает, кто я, знает всё. Она организовала всё это, Байо. Она послала его найти Кала. Она хотела, чтобы это произошло.

Я слышу, как он ругается себе под нос, быстро переходя с йорубы на английский — значит, быстро думает.

— Хорошо. Ладно. Иди в сторону Хеллс Китчен. Точка эвакуации на… — слышу, как он печатает, — 48-я и 10-я улицы, переулок за парковкой. Мы с Кэт встретим тебя там.

— Принято.

— И, Мия? — его голос смягчается. — Жаль Кала. Мы помянем его позже, вместе. Сейчас главное — остаться в живых. Ты слышишь меня?

— Слышу.

Я снова начинаю двигаться, зная, что Байо всё ещё на связи, если понадобится.

Дождь усиливается с наступлением сумерек, превращая город в размытое пятно из фар и зонтиков. Я проскальзываю между прохожими, используя их как прикрытие, держа темп достаточно быстрым, чтобы отрываться, но не переходя на бег. Мужчины позади меня идут тем же темпом.

Впереди появляется вход в метро. Я преодолеваю ступеньки по две за раз, проскальзываю через турникет с помощью карты метро, и подземка поглощает меня целиком.

Сейчас час пик, платформа переполнена пассажирами. Я проталкиваюсь через них к дальнему концу, стараясь разместить как можно больше тел между собой и лестницей.

Подъезжает поезд. Не моя линия, не то направление, но это неважно. Я проскальзываю в двери прямо перед закрытием.

Мужчины не успевают.

Я тяжело выдыхаю, наблюдая за ними через поцарапанное оргстекло, пока поезд трогается с места. Их лица искажены разочарованием, они уже тянутся к телефонам, чтобы сообщить о ситуации. У них будут люди на следующей станции. Они будут везде. Весь этот поезд напичкан системами наблюдения, которые «Глобал Динамикс», вероятно, поставляет городу.

Но я выиграла несколько минут.

Еду две остановки, затем пересаживаюсь, потом ещё раз, петляя по системе, как крыса в лабиринте. На 50-й улице я выхожу, снова попадая под дождь, и холод пробирает меня насквозь. Куртка промокла. В ботинках хлюпает при каждом шаге.

Горе, которое я сдерживала, всё пытается прорваться наружу, но я снова и снова запихиваю его обратно, потому что не могу, не могу, не сейчас.

Кал мёртв.

Я знаю.

Нейт убил его.

Я знаю.

И ты следующая, если не будешь двигаться.

Ловлю такси.

Водитель — пожилой мужчина в кепке «Метс» с чётками, свисающими с зеркала заднего вида.

— Куда? — устало спрашивает он.

— На пересечение 48-й и 10-й. Так быстро, как сможете, пожалуйста.

Он выезжает на дорогу. Дворники отбивают ровный ритм по лобовому стеклу, размазывая огни города в акварельные полосы. Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы проверить заднее стекло.

Чёрный внедорожник. В трёх машинах позади.

Может быть совпадением. Нью-Йорк полон чёрных внедорожников, и не все они охотятся за мной.

Но пока я наблюдаю, он не меняет полосу. Не обгоняет. Просто следует за нами, квартал за кварталом, всё так же в трёх машинах позади.

— Чёрт.

Водитель смотрит на меня в зеркало:

— У вас всё в порядке?

— Всё хорошо. Просто… не могли бы вы ехать побыстрее?

— Леди, я понимаю, вы, наверное, из Англии или откуда-то ещё, но это Мидтаун. Здесь никто не гоняет.

Он прав. Движение стало настолько плотным, что практически парализовало весь район. Фары впереди стоящих машин тянутся, словно красная река, и мы еле ползем. Я снова смотрю в зеркало. Внедорожник приблизился. Теперь он всего в двух машинах позади.

— Остановитесь!

— Что? Мы даже не…

Я прикладываю телефон к терминалу позади его сиденья, чтобы расплатиться, и распахиваю дверь, прежде чем машина полностью останавливается. Выскакиваю под дождь, в гудящий хаос застрявшего движения, задевая бампер какой-то машины.

Звучат гудки. Кто-то кричит. Я не оглядываюсь, просто бегу.

Тротуар переполнен, но я проталкиваюсь сквозь толпу, используя локти, когда это необходимо. Мне уже всё равно, привлекаю ли я внимание — они уже знают, где я, они уже идут за мной, и единственное, что имеет значение сейчас, — это увеличить расстояние между мной и тем внедорожником.