Страница 54 из 171
В течение нескольких недель молодые супруги Вильярреаль были на седьмом небе — Мигель оттого что получил такой солидный куш, а Эухения потому, что она наконец-то дождалась своего принца. Увы, счастье рассеялось быстро, как дым. Мигель снова стал играть, пытался преумножить полученное состояние, вкладывая деньги в различные рискованные проекты, и в результате очень скоро от денег, подаренных ему тестем, не осталось и пятой части. Он стал раздражительным, невнимательным, часто грубил жене, и даже появление маленькой дочери, которую Эухения решила назвать Ванесса — в честь бабушки, не улучшило отношений между супругами.
Когда у Мигеля снова кончились деньги, он пытался заложить дом, однако натолкнулся на твердое сопротивление жены, которая официально была его владелицей. Эухения, давно разгадав нрав мужа, наотрез отказалась подписать закладную, думая о будущем девочки. Тесть также отказался помочь промотавшемуся зятю. Так Мигель снова попал в безвыходное положение.
Оставалась Алисия. Мигель ведь так и не отомстил ей за смерть Марии, однако и не забыл об этом, приберегая этот последний козырь до удобного случая. Алисию поначалу несколько беспокоило, не успела ли Мария перед смертью открыть кому-нибудь ее страшную тайну. Однако время шло, а неприятности обходили Алисию стороной, и она начала понемногу успокаиваться.
Она продолжала переманивать к себе Педро Луиса, хотя «красавчик-работяга» «семи силами пытался избегать навязчивую сеньору. Тем не менее Алисия время от времени повторяла попытки совратить шофера, хотя давно завела у себя в доме молодого и сильного садовника. У нее не было другого выбора — завести любовника из высшего света она не могла — это неизбежно стало бы известно родственникам дона Максимилиано, которые тут же опротестовали бы его завещание.
Дон Карлос со временем и сам разобрался, каково реальное финансовое состояние Армандо Маркоса. Он все больше приходил к мысли, что, решая вопрос о партнерстве с Армандо, он получил не искаженную информацию. Немедленно после этого сеньор Монтеро порвал деловые отношения с Армандо Маркосом, но его продолжал волновать вопрос, кто предоставил ему ложные документы. Он ни на минуту не мог заподозрить в нечестности Марию, хотя допускал, что ее могли заставить это сделать. Однако версия о том, что это сделал сам Армандо Маркое, казалась совершенно беспочвенной, ведь они даже не были знакомы.
Шло время, но вопрос о том, кто же в его конторе оказался предателем, беспокоил дона Карлоса все больше и больше. Он очень не любил, когда с ним играли в прятки, особенно если речь шла о больших деньгах. Дон Карлос начинал подозревать то одного служащего, то другого, но все подозрения рано или поздно оказывались беспочвенными. Документы ему на стол положила Мария, но где она их взяла? Только она сама могла ответить на этот вопрос. Но Мария умерла и унесла свою тайну в могилу.
Эдувигес и Томаса все больше тяготились атмосферой в доме Монтеро де ла Рива. Донья Росаура с каждым годом становилась все более придирчивой и раздражительной. Она требовала неукоснительного выполнения своих приказаний и неизменно выговаривала всем за малейшие недочеты. Она запретила Томасе появляться в хозяйских комнатах, Эдувигес также чувствовала за собой постоянный контроль — донье Росауре не нравились слишком доверительные отношения своей дочери с этими «простолюдинками».
Все дальше уходило в прошлое то время, когда по дому разносился звонкий смех Паулетты. Сейчас она если и смеялась, то лишь украдкой и обычно наедине с Педро Луисом.
— Педро Луис, милый, мне так хорошо с тобой! Ни с кем на свете я не чувствую себя так легко.
— А как же няня Эдувигес? — улыбнулся Педро Луис.
— Это совсем другое дело, — шептала Паулетта. Я ее тоже люблю, но совсем по-другому.
— Как ты сказала? Повтори еще раз. Ты сказала... «люблю»? — У Педро Луиса заколотилось сердце,
Паулетта смутилась, опустила голову и умолкла. Педро Луис набрался решимости и произнес:
— Я давно хотел сказать тебе... но боялся...
Паулетта подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я... я люблю тебя, Паулетта...
Девушка не сводила с него глаз. Она почувствовала, что в груди стало тесно, что ее всю охватывает какое-то огромное и сильное чувство, которого она раньше никогда не испытывала.
— Мне еще никто не говорил таких слов, — прошептала она наконец. — Педро Луис, знаешь... мне кажется... я тоже люблю тебя. Не знаю, что это со мной...
Внезапно Паулетта почувствовала, что Педро Луис крепко обнял ее. Он хотел поцеловать ее, но она, испугавшись, высвободилась из его объятий и отступила на шаг.
— Не надо, Педро Луис, я так боюсь... Это все так странно. Я ничего не понимаю. Что это со мной…
Педро Луис подошел к Паулетте и поцеловал ее. На этот раз она не сопротивлялась. Какая-то неведомая сила влекла ее к нему, и она оказалась совершенно беспомощной перед этой силой, исходящей прямо из ее сердца.
Паулетта открыла глаза. Педро Луис стоял рядом и всматривался в ее глаза. Его рука обнимала стройную талию Паулетты. Неожиданно девушке стало страшно и одновременно немного стыдно. Она сбросила с себя руку Педро Луиса и побежала в дом.
Педро Луис остался в саду один. Он чувствовал, что впервые в жизни по-настоящему счастлив. Чувство любви опьянило его, и в этот миг ничего на свете более не существовало, кроме этой любви. Ему хотелось снова и снова целовать Паулетту, хотелось никогда с ней не расставаться и всю жизнь быть рядом с ней. Он клялся себе, что никогда не забудет то сказочное мгновение, которое он только что пережил наедине с Паулеттой.
— Сеньор Маркос, к вам сеньор Вильярреаль, — доложила секретарша.
— Что ему от меня нужно? — поморщился Армандо.
— Говорит, что у него к вам очень срочное дело. Армандо вспомнил, что, когда три года назад Мигель впервые пришел к нему вымогать деньги, он именно так объяснил цель своего визита: очень важно и срочно. Однако нынче времена и обстоятельства изменились — Армандо уже не тот, что был раньше, теперь он уверенно и твердо стоит на земле. И Армандо решил, что это будет его последний разговор с Мигелем Вильярреаль.
На сей раз Мигель вошел далеко не так уверенно, как когда-то. Он и сам чувствовал, что ему придется изрядно потрудиться, чтобы теперь уже не потребовать, а выклянчить деньги у Армандо Маркоса.
— Сеньор Маркос, — он решил приступить к делу без обиняков, — мне нужны деньги.