Тайна Дикой Розы

— Ты никогда не говорил мне, что у твоей жены плохое здоровье.

— Я и сам не подозревал, что все так плохо. Однажды она сильно простудилась, но воспаление почек удалось быстро вылечить. Однако врачи советовали ей беречься во всем, отказаться от последующих родов. Я простился с мечтой иметь сына, лишь бы жена была здорова, и нам казалось, что все идет неплохо. Но болезнь жила в ней и ждала своего часа.

— Леонардо,— воскликнула Аугуста, — умом я все понимаю, но чувство вины не покидает меня.

— Аугуста, я должен сказать тебе одну вещь, и уж если это тебя не успокоит... Дело в том, что я дал обещание Луисе, что найду нашим девочкам мать. Она сама меня об этом просила.

— Я с радостью позабочусь о твоих девочках. Но примут ли они меня? Не обидит ли их мой приход в семью?

— Прости меня, Аугуста, но уговорить тебя стать моей любовницей было легче, чем заставить тебя выйти за меня замуж.

Видя, что Леонардо начинает сердиться, Аугуста прижалась к его плечу.

— Я согласна, милый.

— Не сомневайся ни в чем, мы будем счастливы.

И Аугуста постаралась отогнать от себя все сомнения.

Дочки Леонардо, стоя рядом с доньей Исабель, во все глаза смотрели на брачную церемонию. Но если глаза Кандиды горели от восхищения и она буквально впитывала все, что происходило вокруг, то совсем иначе смотрела Дульсина. Исподлобья, недобрым взглядом следила она за Аугустой, иногда одаривая таким же взглядом и отца.

Заметив восхищенный взгляд Канди, направленный туда же, она прошипела:

— Любуешься на свою королеву?

— Она и правда красивая, — шепотом ответила Канди, не отводя взгляда от новобрачной.

— Ничего красивого, — фыркнула Дульсина. — Такая простота, что дальше некуда. Посмотри, какая фата.

— Очень романтичная, из старинных кружев.

— Надеюсь, она стряхнула с нее пыль, когда вытащила из бабушкиного сундука.

— Все-таки ты очень злая, Дульсина.

— Все-таки ты очень глупая, Канди.

— Потише, девочки, — остановила внучек донья Исабель, так как те уже начали толкать друг друга.

Донье Исабель, пожалуй, доставили удовольствие слова Дульсины. Но скандал на свадьбе был явно ни к чему.

Донья Исабель вообще колебалась, идти ли ей на венчание. Но Леонардо сказал, что если она не будет присутствовать, пойдут сплетни, и им припишут разлад, которого на самом деле нет. Донья Исабель согласилась, что это разумно, и дала согласие прийти. Тем более само бракосочетание было скромным, в небольшой церкви, что вполне пристало для вдовца.

Успокоившись, донья Исабель пристально наблюдала за Аугустой и не могла не согласиться с Дульсиной, что невеста простовата. Она бьша куда менее величественной, чем тогда в театре. В ней даже чувствовалась какая-то придавленность. «Она уже сейчас чувствует себя не в своей тарелке, — думала донья Исабель. — Что же будет дальше?»

Действительно, донья Аугуста в день своей свадьбы не была ни весела, ни спокойна.

Она начала волноваться задолго до дня свадьбы, причем никто не мог ей помочь прогнать эту тревогу. Аугуста, хорошо знавшая по рассказам Леонардо всех его домочадцев, пыталась выяснить у него, сообщил ли он домашним о грядущей женитьбе и как они это восприняли. Леонардо не разделял ее беспокойства, но его уверенность не передавалась ей.

Незадолго до свадьбы ее тревога достигла наивысшей степени. Аугуста решила пойти в находящийся неподалеку парк, чтобы немного отвлечься. В этом парке Аугуста сумела разыскать уютное, спокойное местечко, как раз по своему вкусу. Кусты живописным полукольцом окружали скамью. Она сидела в одиночестве, сначала размышляя о будущем, а потом, постепенно успокоившись, уже ни о чем не думала, а просто слушала шелест листвы и журчание воды.

— Скучаешь, красавица?

Аугуста вздрогнула от неожиданности.

Рядом с ней на скамейку опустилась цыганка и бесцеремонно, в упор разглядывала ее. Аугуста хотела встать и Уйти, но цыганка удержала ее за подол.

— Погоди, птичка, куда рванулась?

— Что вам надо?

— Увидела тебя, увидела и то, что тебе видеть не дано, — сказала цыганка. — Или неинтересно послушать?

— Неинтересно, — ответила Аугуста, пытаясь высвободить подол из цепких пальцев.

— Ну иди, иди, невеста, — цыганка внезапно отпустила ее, но Аугуста от неожиданности опустилась рядом с ней на скамью.

— То-то, — хмыкнула та. — Тревожишься, красавица?

— Это заметно? — как бы против своей воли спросила Аугуста.

— Что в сердце варится, от меня не утаится, — нараспев произнесла цыганка. — Говорят, молодухе в доме нужно железных три года прожить. Но тебя не свекор со свекровью заедать будут.

— Кому же нужно меня заедать?

— И маленькая змейка больно кусает. Ты думаешь, кто живет тихо, тот не увидит лиха. Конь, мол, берет рывком, а человек смирением. Так ведь?

— Да, я и правда думаю, что добротой можно со временем погасить любую злобу. Разве не так?

— А лучше бы худую траву с поля вон.

— Да кто я такая, чтобы кого-то вон изгонять?

Цыганка пожала плечами.

— Пасынок — не сын, чужая беда — не своя.

Аугуста наконец-то начала понимать, о чем идет речь.

— По-моему, вы даете мне дурной совет. То есть я, по-вашему, должна... — она замолчала.

— Ну-ну, покажи свою догадливость, — подначивала цыганка.

— Я должна удалить из дому падчериц?— наконец решилась Аугуста и посмотрела цыганке прямо в глаза.

Та вильнула взглядом в сторону.

— Спасибо вам за гадание, - Аугуста судорожно рылась в сумочке, ища монету. — Но я вряд ли смогу воспользоваться вашим советом.

— Премного благодарна, — цыганка разглядела, сколько дала ей Аугуста, и выглядела весьма довольной то ли полученной платой, то ли тем, в какое волнение ей удалось вогнать собеседницу.

— Как бы твои дети о твоей доброте не пожалели! - крикнула она вслед Аугусте.

...Аугуста долго не могла успокоиться после этой встречи. Парк она теперь обходила стороной. Она рассказала о происшествии Сабине.

— Может быть, все это кем-то подстроено? — предположила та. — Посуди сама. Она ничего не сказала тебе ни о прошлом, ни о будущем. Все предсказание крутилось вокруг детей Леонардо и их зловещей роли в твоей судьбе?

— Да. И в судьбе моих будущих детей тоже.