Страница 36 из 171
В комнату вошли дон Карлос и донья Росаура, и по их решительному и даже немного торжественному виду девочка поняла, что зашли они не на минуту. Она послушно встала, поскольку ее с детства приучили говорить со взрослыми стоя, если те тоже стоят.
Разговор начал дон Карлос. Он напомнил Паулетте о том, что произошло неделю назад, когда мать обнаружила у дочери индейское кольцо. Он снова задал прежний вопрос: откуда оно у Паулетты?
Дочь молчала, опустив голову. Она понимала, что, даже если она откроет родителям секрет, они не станут к ней добрее или справедливее. Ей оставалось только молчать, и она приготовилась к худшему.
— Видишь, Карлос, с ней совершенно невозможно говорить, — повернулась к мужу Росаура и обратилась к дочери: — Паулетта, отвечай, когда тебя спрашивает отец. Мы хотим знать, откуда у тебя это ужасное кольцо и почему ты хотела скрыть его от нас?
Паулетта продолжала упорно молчать.
— Да она просто издевается над нами! — пронзительно крикнула донья Росаура.
Дон Карлос, нервы которого находились на пределе, услышав крик жены, вышел из себя и уже не пытался контролировать свои действия.
— Я заставлю тебя отвечать, наглая девчонка! — закричал он. — Или ты забыла, кто твои родители? Так я тебе напомню! Подними голову!
Паулетта попыталась поднять голову, но почувствовала вдруг ужасную слабость. В глазах у нее потемнело, комната поплыла перед глазами. Еще миг— и она без чувств рухнула на пол.
Донья Росаура бросилась к дочери.
— Боже мой, Карлос, что с ней?! Эдувигес! Эдувигес! — громко позвала она кормилицу.
В коридоре послышались торопливые шаги.
— Что, сеньора? — взволнованно спросила няня и, увидев Паулетту, распростертую без чувств на полу, воскликнула: — Боже милосердный! Что вы сделали с бедной девочкой?!
— Как мне надоели эти ее номера! — вдруг сердито выкрикнул дон Карлос. Он почувствовал себя беспомощным, усталым, старым. — Не могу больше здесь находиться! — И он решительно пошел к двери.
В этот момент Паулетта открыла глаза.
— Ну, слава Богу, очнулась! — хлопотала вокруг девочки няня Эдувигес.
— Да, — поднялась на ноги Росаура, — приведите ее в чувство и помните, что завтра утром она должна быть на уроках.
С этими словами донья Росаура и ее муж покинули комнату дочери. Кормилица склонилась над девочкой, помогла ей встать и принесла воды.
— Бедная моя девочка, — причитала она, — что же они творят?! И это с собственной дочерью! Куда же ты смотришь, Господи?
...Но не одних сеньоров Монтеро де ла Рива волновала проблема маленького индейского колечка. О ней думала и прачка Томаса, решившая во что бы то ни стало потолковать с Педро Луисом и наставить его на путь истинный.
Педро Луис уже поставил машину в гараж, закрыл ворота и хотел удалиться в свою каморку, куда можно было войти только с черного хода, как к нему подошла Томаса. Шофер немного удивился: ведь прачка уже приходила сегодня и забрала грязное белье, не могла же она так быстро с ним управиться.
— Педро Луис, — обратилась к нему Томаса, — мне очень нужно с тобой поговорить.
— Со мной? — удивился Педро Луис. — Что за срочность? Мы же виделись сегодня. Может, лучше поговорим завтра, а то мне утром нужно отвезти сеньора Монтеро в офис, а потом сеньориту Паулетту в школу...— Когда он произносил это имя, его голос предательски дрогнул.
— Погоди, Педро Луис, я тебя надолго не задержу.
Томаса усадила парня на скамейку и сама присела рядом.
— Знаешь, Паулетта рассказала мне о колечке, которое ты подарил. Что же ты наделал, дурачок!
— Но оно так понравилось сеньорите Паулетте, — сказал Педро Луис. — Я купил его на базаре у старухи индеанки. Она сказала, что это колечко магическое и принесет удачу тому, кто будет его носить.
Томаса невесело усмехнулась:
— Боюсь, мой мальчик, сейчас оно никому удачи не принесет. Ты же слышал, какой шум из-за него начался? Сам подумай — такое колечко могло понравиться сеньоре Монтеро?
Педро Луис опустил голову. Он не знал, что ответить Томасе. Ведь когда он покупал Паулетте кольцо, они не Думал о ее родителях. Просто не предполагал, что оно Может попасть в руки ее отца и матери.
— Не знаю, я не думал, — признался он.
— Очень плохо, что не думал, - укоризненно покачала головой Томаса. — А ты не спрашивал девочку, почему ей теперь нельзя и шагу ступить от машины, почему она никуда не ходит, весь день сидит взаперти? О чем же ты думал, когда дарил кольцо?
Педро Луис вспомнил ту минуту. Какой радостью осветилось лицо Паулетты, когда она увидела его подарок, как она вальсировала по комнате, любуясь кольцом, как потом поцеловала его, Педро Луиса...
— О чем я думал? О том, какая она добрая, несчастная и... красивая. — Педро Луис покраснел и умолк.
Томаса только развела руками. Разве можно простому парню заглядываться на хозяйских дочек! Это никогда добром не кончается.
— Да что ты такое говоришь! — воскликнула она. — Она же дочь таких богатых сеньоров, не пара она тебе, как ты этого еще не понял. Глупый ты, глупый, хоть вон уже какой большой вымахал.
— Почему же я глупый, тетушка Томаса? — обиделся Педро Луис. — Она действительно хорошая и красивая, и такая бедняжка. А колечко — это же пустяк.
— Хорош пустяк! — возмутилась прачка. — Да ты посмотри на бедную девочку. На ней же лица нет. И все из-за твоего кольца, будь оно неладно. — Томаса не знала, как ей втолковать парню, что богатая сеньорита не может быть подружкой шофера. — Они же из-за твоего кольца прямо пытают бедняжку. А она тебя не выдает. Скажи она им, что это ты подарил колечко, — и духу твоего давно бы здесь не было.
— Не выдает? — Лицо Педро Луиса вдруг осветилось почти детской радостью. Какое-то новое чувство овладело им, совсем непонятное и неизведанное.
И многое повидавшая на своем веку Томаса только покачала головой:
— Что же мне с тобой делать? Бедняга, ты так ничего и не понял...