Страница 25 из 57
Глава 6
- Уверена, что тебе надо танцевать в паре с дайвики Урваши? – спросила наставница Сахаджанья с беспокойством. – В танце змей она ей нет равных.
- Потому что сама как змея? – засмеялась Анджали.
- Нашла время для шуток! – рассердилась наставница. – Мне кажется, это неспроста задумано.
- Конечно, неспроста, - небрежно дёрнула плечом её воспитанница. – Решили унизить меня перед всеми. Вот, дескать, посмотрите, не такая уж она и умелая танцовщица. Даже танец выбрали тот, в котором госпожа Урваши сильнее всех.
- Если всё понимаешь, почему согласилась? Откажись! Скажи, что плохо себя чувствуешь, что подвернула ногу… - Сахаджанья разволновалась не на шутку.
- Отказаться? – Анджали мрачно усмехнулась. – Ну нет. Такого удовольствия я им не доставлю.
- Им?!
- Госпожа Шакти-Пуломи действует заодно с госпожой первой дайвики. Чья была идея – не знаю, но к царю они заявились вместе. Две шипящие подружки, плетущие кольца, - тут Анджали не сдержалась и хихикнула
- Ещё не легче, - всплеснула руками Сахаджанья, помолчала и осторожно заметила: - Не вижу ничего смешного. Если и госпожа Пуломанджи настроена против тебя…
- Да, она – серьёзный противник, - согласилась Анджали. – Она знает всякие демонские магические штучки, я уже видела, на что она способна. Настоящая ведьма.
- Замолчи! – ахнула Сахаджанья, испуганно оглядываясь.
Но они находились возле хижины под баньянами, и поблизости не было никого, кроме легкокрылых бабочек.
- Не говори так про богиню! – зашептала наставница, побледнев. – Это – хула на богов…
- Так она и не богиня, - резонно заметила Анджали. – Ты же сама говорила, что её отец – один из демонов-данавов. Я всего лишь сказала правду.
- Некоторую правду лучше не произносить вслух, - посоветовала Сахаджанья. – Ты становишься невыдержанной. Боюсь, это навредит тебе.
- А вы не бойтесь, наставница, - усмехнулась Анджали. – Однажды я утёрла нос дайвики Урваши, утру и второй раз.
- Это так важно? – Сахаджанья посмотрела на Анджали пристально. – Утереть ей нос? Разве тебе не хватает того, что у тебя есть сейчас? Не лучше ли вести себя тихо, чтобы никого не злить?
- Некоторых злит само моё существование, - возразила ей бывшая ученица. – А затихнуть сейчас – это показать им, что я боюсь. Если боюсь – значит, слаба. Если слаба – они разжуют меня и выплюнут. Но на мне они точно пообломают свои острые ядовитые зубки.
Как ни странно, тут Сахаджанья промолчала, и Анджали начала готовиться к празднику молодых плодов вместе со своими ученицами. Танец змей она прекрасно знала, но ещё знала, что этот танец идеально подходит для дайвики Урваши с её мягкими, текучими движениями. Те, у кого больше огня, чем воды, всегда будут проигрывать, изображая змею. Потому что танец – он идёт от сердца, из глубины души, и изобразить змею легче той, у кого змеиная сущность, а не птичья.
Наставница Сахаджанья лишь качала головой, глядя, с каким упорством Анджали тренируется. Как она старается придать своим движениям ту плавность, которой славилась дайвики Урваши.
- Не боишься стать плохой копией вместо превосходного оригинала? – не утерпела однажды Сахаджанья. – Ведь то же самое происходило с Виджул, и ты настояла, чтобы девчонку обучали тому, к чему у неё больше склонности.
- Не волнуйтесь, наставница, - ответила Андажли и со смехом расцеловала её в обе щеки. – Я знаю, что делаю. И обещаю, что этот праздник дайвики Урваши долго не забудет.
- Рада, что хотя бы ты позабыла о возвращении на землю, - проворчала Сахаджанья.
На это промолчала уже Анджали. После происшествия с земным царем у озера в лесу Мадхуван, она уже не рвалась на землю, разыскивать Ревати. Опасностей на земле столько же, как и на небесах. И там красивая женщина – всего лишь добыча, жертва для охотника-мужчины. Но если в Патале её хранила любовь Танду, на небесах – страсть Шакры, то на земле не было защитника. Отправившись искать Ревати, Анджали могла пострадать сама. И тогда с поиском подруги точно придётся распрощаться. Нет, тут следовало действовать иначе. Если лететь на землю, то только в сопровождении сильного мужчины, который сможет защитить. К тому же, надо, чтобы мужчина не знал, что нарушается божественный закон. Или ему было всё равно на такое нарушение…
Подготовка к празднику занимала всё свободное от развлечений с царём богов время. Анджали ловила себя на том, что ей гораздо приятнее находиться в Тринаке, в простой хижине Сахаджаньи, чем в сверкающем дворце Шакры, в Амравати. Пиры, которые раньше казались ей вершиной красоты и великолепия, сейчас вызывали лишь скуку или омерзение. Она старательно пыталась изображать радость и веселье, но когда губы улыбаются, а на сердце – лёд, то неизбежно страдает душа. Всё чаще Анджали чувствовала леденящую пустоту в груди. И если раньше казалось, что жизнь апсары несправедливо коротка, теперь Анджали думала, что триста лет подобной пустой жизни – это слишком много.
Но хорошо, что были занятия в школе танцев, чтобы забыть о пустоте, и чтобы холод отступил. После случая с царем Шатаджитом, Анджали старалась всё свободное время проводить в Тринаке, появляясь во дворце царя богов лишь когда Шакра требовал.
Анджали отговаривалась работой с юными танцовщицами, и Шакра принимал это благосклонно, хотя наставница Сахаджанья была недовольна и всячески советовала своей бывшей ученице не оставлять своего мужчину надолго.
- Он оголодает, - пыталась объяснить Сахаджанья. – Когда мужчина голоден, он съест и вчерашнюю лепёшку.
- Пусть ест, - отвечала Анджали, совершенно без страха. – Пусть хоть объестся сухарями. Потом больше оценит медовый хлеб.
Но про себя она думала, что царь богов не останется голодным, даже если она будет постоянно находиться рядом с ним. Не голод вёл его, а скука. Боги бессмертны. Если в их душах тоже поселяется ледяная тоска, то бесконечная жизнь кажется не даром, а проклятием. Каждый день одно и то же, только меняются лица окружающих тебя. Женщины, ревность, танцы, пиры – это и ей-то уже приелось, а тут подобные увеселения тянутся сотнями, тысячами лет.
Шакра ищет не удовлетворения своим желаниям, а развлечений. Вот сейчас развлёкся местью земному царю и немного успокоился. Потом опять задумает какое-нибудь «развлечение».