Страница 72 из 83
Его пальцы одновременно невесомо и напористо двигаются по кругу, все дальше унося меня в круговорот, а моя ладонь скользит по гладкому, твердому члену. В какой-то момент удовольствие достигает пика и одновременно с этим создается плато.
Целое плато из удовольствия, на котором мы зависаем оба перед пропастью.
Рай перед пропастью.
Мои глаза приоткрываются, чувствительность обостряются, каждый нерв натянут до предела, а тело звенит оттого, что Костя со мной делает. Все опции человеческого организма выкручены до пределы.
А я с ним.
Мне хочется продлить это ощущение, побыть в нем, ясность ума просит, но я срываюсь в бездну. Смывает туда.
Выгибаюсь, ещё настойчивее обхватывая член и чувствую влагу на ладони.
В следующий момент все затихает.
Слух полностью пропадает, сердце затихает где-то в горле, а внизу живота что-то жжется. Остро, но при этом не больно жжется.
Горячо жжется.
Будто центр Вселенной теперь там.
- Боже… Это было… Даже не знаю, как сказать… - я выдыхаю и поглаживаю живот.
Внутренности всё ещё дребезжат.
- Было… хорошо? - Костя падает рядом и соединяет наши руки, несмотря на то, что моя в его следах.
- Очень хорошо… - я ему улыбаюсь, всё ещё чувствуя что-то странное в эпицентре. - Спасибо…
- Тебе спасибо.
- Я… пойду в душ. Только ты не засыпай…. Пожалуйста.
- И не подумаю.
Встав под холодные струи воды, быстро смываю с себя следы и прошлой ночи, и бурного утра, а затем возвращаюсь в спальню.
Костя лежит на животе, уткнувшись в подушку.
- Ты когда-нибудь хотел переехать в другой город?
- Нет.
- Ясно.
- А ты?
- Я люблю Питер. Или Москву. Здесь жить не планировала… Раньше…
- Вот как…
- Кстати, о Москве. Ты улетаешь? - уже грущу.
- Да. Всего три дня.
- Целых три дня.
- Уверен, медицина скрасит твое одиночество.
- Я не очень свободно чувствую себя на работе.
- Это я уже понял.
Замотавшись в простыню, разглаживаю хрустящую от чистоты наволочку и оцениваю идеальную мужскую стрижку. Довольно длинные темные волосы в творческом беспорядке плавно переходят в коротко остриженные по бокам и сзади, а линия окантовки такая ровная, что хочется повторить ее кончиками пальцев.
- Зачем тебе вообще работать в этой клинике? - спрашивает Костя, поднимая голову с подушки и разглядывая мое лицо. - Руководство тебя не устраивает, подход к реабилитации тоже, ещё и в городе, в котором ты никогда не хотела жить.
- Здесь я могу заниматься исследованиями с Ластером. Есть ощущение, что я делаю что-то важное, понимаешь? Если наш тренажер сертифицируют…
- Ты понимаешь, что этого может не случиться?
- Понимаю.
- Тогда это выглядит бредово. Испытывать столько неудобств ради того, чего нет.
Я всё-таки не выдерживаю и прохожусь по его затылку ладонью.
Ее покалывает.
Улыбаюсь.
- Мне в Питере нравится кафе. «Луис и Анна» называется. Там в целом не очень-то и вкусно, цены запредельные и работают одни хамки. Так вот… Знаешь, почему я туда хожу?
- Понятия не имею. - Громов недоволен, но общий градус разговора спадает. - Это может быть все что угодно. Может, там у них сердечники обитают?
- Потому что только они посыпают пасту кедровыми орешками. - признаюсь застенчиво.
- Охренеть. Так просто было? - он смеется и устало прикрывает глаза.
- Я это к тому, что порой решает не общее, а какая-то… мелочь? Испытывая кучу неудобств, я не готова попрощаться с клиникой, потому что в нее вложена часть моей души. Понимаешь? Возможно, и в твоей жизни есть что-то подобное, Костя?
Он трудно вздыхает и грустно улыбается:
- Конечно, есть такое, мой маленький мудрый док!
- Например? Что?
- Например… Не знаю… - он задумывается и меняет тему разговора: - Лучше скажи, что ты будешь на завтрак?
День проходит слишком быстро.
Время утекает как вода, не задерживаясь ни на минуту. Ни когда Костя приносит вполне себе годный омлет для меня в постель, ни когда мы вместе готовим обед, а потом, взявшись за руки, просто гуляем вдоль реки.
Вдвоем.
С пустыми разговорами обо всем на свете.
Я рассказываю о своем детстве. О том, как обижалась на Ваню и как порой чувствовала себя одинокой в нашей странной, чересчур деловой семье. Как люблю Жанну с ее легким высокомерным взглядом и всегда теплыми руками, готовыми погладить по голове.
Как полюбила медицину.
Как училась в Питере.
Только тема моего замужества остается табуированной. Я чувствую, что не надо. Старательно обхожу, как злосчастный перекресток с плохой статистикой аварий.
Костя злится, а я этого не хочу. Где-то в глубине души его злость меня задевает и ранит. Как и на агрессию Натана, я не знаю как на нее реагировать. Хочется спрятаться. Это убивает.
В остальном, все как в сказке. Громов все больше слушает, но иногда добавляет что-то свое. В разгар прогулки ему снова звонят, и он долго и обстоятельно с кем-то разговаривает по телефону, а я играю с Энцо.
Возвращается хмурым, и мы продолжаем.
Про работу.
Про семью.
У нас похожие отцы, но мамы кардинально разные. И пусть, по моим ощущениям, Ксения Громова не очень вежливо отреагировала на наше знакомство, я слушаю, открыв рот и внимая каждое слово. Кстати, о своих догадках тоже молчу. Почему? Не знаю.
Ужинаем мы все тем же обедом. Готовить лень, а с грузинским вином, что Костя приносит из кладовки, все кажется вкуснее.
После - зависаем в уютной гостиной.
С теплым чаем и гитарой, которую я замечаю у стены.
- Хочу тебя послушать. - настаиваю, обнимаю колени, прижимая их к груди, и слабо улыбаюсь.
Костя… выглядит крайне необычно.
Немного сонный от вина, полураздетый, непозволительно взъерошенный и притягательный.
Вряд ли кто-то таким его видел или… мне так хочется?
Не знаю…
Присвоить его себе.
Пожалуйста, пусть с другими он будет застегнутым на все пуговицы делового пиджака бизнесменом, а со мной - настоящим. Обычным мужчиной, пальцы которого так умело перебирают струны, создавая удивительную мелодию.
- Я не могу, - он переводит хмурый взгляд с гитары на меня.
- Пожалуйста, - я капризничаю, как умею только с ним.
- Что мне за это будет?
Игриво пожимаю плечами.
Разве хоть что-то из того, что я могу для него сделать, не делаю?
Все делаю. Всегда.
- Пожалуйста, сыграй что-нибудь.… - шепчу. - Для меня.
Темные глаза обрисовывают мою фигуру коротким взглядом.