Страница 61 из 83
Глава 32. Софья
- И что там в Европе? - спрашиваю, прикрывая рот салфеткой, отодвигая тарелку с недоеденным теплым салатом и глядя на Костю.
- В каком смысле?
Он ещё ниже съезжает в кресле и сцепляет пальцы над упругим прессом. Низкий пояс джинсов выглядит манящим, как и все то, что находится ниже, но ни Громов, ни я не форсируем события этого вечера.
Мы оба будто забываем, ради чего здесь собрались.
Просто общаемся.
Просто смотрит друг на друга.
Иногда молчим, и это не выглядит глупо.
- Тебе… там понравилось? - с улыбкой закатываю глаза и кусаю губу изнутри. - В смысле, в Европе?
- Какой-то странный вопрос… - он тоже мягко улыбается и потирает бронзовое плечо.
- Ну, извини… - смущаюсь.
Черт возьми, почему я не замечала, как мне сложно с ним говорить? Или это только недавно началось?
Я весь с легкостью общаюсь с тем же Ростиславом. Могу поддержать разговор на любую тему, задать вопрос или уместно пошутить. С Костей мои ожидания будто изначально завышены. Боюсь показаться глупой, что-то испортить или перестать ощущать на себе его неподдельный, первобытный мужской интерес.
Боже, как же мне нравится испытывать его на себе!
Обычно это происходит во время секса, сегодня - уже сейчас. Ведь все это - теплая ванна, вкусный ужин, несколько глотков изысканного вина, эти взгляды и этот разговор, ими наполненный, - уже… прелюдия. Прелюдия к сексу, который каждая клетка моего тела желает.
И это не физика. Это… самая настоящая химия между нами.
Сегодня наша встреча не про столкновение атомов, а про реакцию
- В Европе так же, как и у нас, док. И хорошего, и плохого тьма. Я учился во Франции, но Париж не люблю. - поморщившись, наклоняется и обхватывает мою лодыжку. Гладит. - Лучше Марсель. Круассаны и француженки - тоже не мое.
- А ты пробовал? Черт… - ворчу под нос, раскладывая приборы с двух сторон от своей форели. - Круассаны, конечно. Я про них.
- И то и другое… Не мое.
- Ясно… - держу лицо, понимая, что теперь тоже всей душой не люблю француженок.
Просто потому, что он «их» пробовал.
- Надеюсь, хотя бы лягушки тебе зашли? - отбираю ногу, убрав ее под себя, и поливаю соусом блюдо.
- Кстати, нет. - Костя отвечает со смешком и вновь падает на спинку кресла. - У меня, если хочешь знать, психологическая травма.
- Да ладно?
- Как вспомню тот твой полупрозрачный костюмчик… сразу стоит.
- На мертвых лягушек? - смотрю на него неверяще.
- Только никому не говори.
- Так уж и быть.
Я хихикаю и приступаю к еде.
С каждой минутой чувствую себя все лучше. Тело после горячей ванны расслаблено и укутано в белоснежный халат, а мой упрямый мозг, наконец, перестает анализировать события дня и концентрируется на спокойном, неспешном разговоре.
- У тебя остались друзья в Европе? - спрашиваю, пригубляя бокал.
- Да.
- Много?
- Достаточно. - словно вспоминает.
- И ты знаешь французский язык?
- Выучил пару песен на гитаре.
- На гитаре? - усмехаюсь.
- Чтобы завязывать знакомства на студенческих вечеринках. - подмигивает. - А так… У нас был международный курс, Соня. Лекции давались на английском, потребности полностью освоить язык не было.
- Мне очень хотелось бы послушать эти песни. - легко говорю. Совершенно не задумываясь и… резко замолкаю. - Прости… Наверное, это лишнее, Костя? Я… говорю много лишнего сегодня. - Теряюсь, прежде чем сформулировать мысль и донести ее правильно.
И несколько глотков вина в этом не помогают.
И это ощущение сумасшедшей влюбленности, которая давит на меня со всех сторон - тоже.
Я резко вскакиваю и прикладываю ладони к горящему лицу. Собираюсь убрать со стола, но уже через пару секунд отворачиваюсь.
Как? Как объяснить все, что я к нему чувствую?
- Иди-ка сюда… - Он тянет меня к себе, ухватившись за запястье.
- Костя! - шепчу, и в эту же секунду тону в мужских руках.
Это правда.
Тону.
Никогда бы не поверила, что такое возможно. Полная невесомость и одновременно с этим ощущение покоя и счастья.
Мои руки обвивают крепкую шею, ноги - твердые бедра, а в уголках глаз собираются слёзы.
Мир обрушивается стеной, потому что вокруг больше нет ровным счетом ни-че-го. Я ничего не вижу и не слышу. Разве только грубое, рваное дыхание.
Мое или его. Разве это важно, если в унисон?
- Костя… - обхватываю колючее лицо и жадно его осматриваю.
Боже, он всегда был таким красивым? Или это от любви?
Он такой теплый, одновременно мужественный и очень трогательный в своей нежности ко мне. От него ещё пахнет алкоголем и теперь немного - мной.
- Ш-ш-ш… - проводит большим пальцем по нижней губе, оттягивая ее и наслаждаясь зрелищем, а затем поднимает взгляд до моих глаз.
- Костя… - мой лоб касается его лба.
- Давно хотел тебе сказать. Боюсь, у меня проблемы, док.
- Кажется, у меня тоже… - тихим, дрожью распространяющимся по венам, шепотом соглашаюсь. - Я бы никогда не согласилась. Никогда и ни с кем бы не согласилась вот так. Кроме… тебя.
- А я бы никогда никому не предложил. Кроме тебя.
Я шумно вздыхаю, понимая, насколько для меня это важное признание.
Насколько оно ценное.
И как разливается теплом под грудью.
- Ты как вирус, Соня Соболева. - голос Громова хрипнет, а ладони ещё сильнее обхватывают мое лицо. - Неизлечимый вирус. Лечись не лечись - все бесполезно.
- А ты пробовал?
- Что?
- Лечиться?
- Я прикладывал к этому все усилия. Даже казалось, что вылечился… но ещё больше увяз.
- Тогда тебе понадобится личный врач…
- Как минимум психиатр! - прижимает меня к себе и целует.
Я теряюсь в напоре горячих губ и влажного языка. В том, как ощущаю приятную твердость между нами. И в том, как сильные руки поскорее освобождают меня от халата и ласкают вдоль позвоночника, заставляя выгибаться на встречу.
- Костя… - вдруг вспоминаю, что не сказала ему самого важного.
- Что такое?
Упираюсь ладонями в пресс и заглядываю в темные глаза.
- Я тоже в тебе растворилась… Каждый раз я летела сюда, чтобы быть ближе. Ближе к тебе. Чтобы хоть ненадолго стать твоей частью. Я… с ума сходила всю неделю, потому что это осознала…
- Знал бы, напоил бы тебя гораздо раньше… - он гладит мою талию большими пальцами.
Ощущаю себя такой по-женски уязвимой перед ним. Полностью раздетой, с обнаженными чувствами и абсолютным непониманием, что со всем этим делать.
- Я поняла, что совершенно ничего о тебе не знаю.