Страница 51 из 83
Глава 27. Софья
- Ты оставила плащ в машине? - буднично спрашивает Костя, открывая стеклянную дверь передо мной.
- Нет. - Коротко смотрю в его глаза и опускаю взгляд. - Я так торопилась сюда, что забыла верхнюю одежду дома. Солнце было очень активным, даже не заметила.
Сейчас все поменялось.
Небо затянуло.
По рукам, груди и ногам бьет холодный ветер, а колючий сквозняк забирается под платье и под кожу.
- Возьми мою. - Он расстегивает замок на толстовке.
- Ой, нет… Незачем… - я качаю головой и озираюсь, как маленький воришка.
Возможно, я придаю большое значение обычному мужскому жесту?
Ведь для всех мы просто знакомые. К тому же из одной большой компании.
Он друг моего родного брата. Разница в возрасте у них незначительная, Костю давно не воспринимают как младшего. Ни Мирон, ни сам Ваня. Назначение же на пост генерального директора «Вавилона» накинуло Громову несколько лет жизни экстерном.
Я все больше понимаю, что передо мной не молодой человек моего возраста, а серьёзный мужчина с кучей проблем тридцать плюс.
- Возьми, ты замерзнешь. - в свойственной ему манере настаивает.
- Мм… Ладно, спасибо. - решаюсь с легкой улыбкой. - Это все твое прекрасное воспитание. Все время про него забываю.
- Ты слишком хорошо обо мне думаешь, док. - Костя накидывает на мои плечи кофту и незаметно их сжимает. Мои лопатки сталкиваются с его грудью, поясница с пахом. - Может быть, я не хочу, чтобы ты заболела и пропустила нашу следующую встречу? - говорит он тихо.
Я оборачиваюсь, подхватывая край, чтобы сунуть руки в рукава, и делаю вид, что все в порядке.
- Ради этого готов заболеть сам? - осматриваю легкую белую футболку и проступающие бицепсы.
- Да брось. Я точно не заболею…
Откуда у мужчин столько уверенности?
- Кстати, - останавливаюсь у машины. - Я сделала то, о чем ты просил. Только папка у меня дома. Не была уверена, что мы сегодня встретимся и нам удастся поговорить, - прячу за ухо волосы от ветра.
Мужественное лицо становится обеспокоенным.
- Расскажешь? - он нажимает на кнопку сигнализации и открывает дверь своего устрашающего автомобиля.
Ныряю в прохладный, темный салон, блокируя память.
В прошлый раз мы занимались здесь сексом.
Костя тогда сказал, что отношения сейчас ему не нужны. Я призналась в том же самом, а потом предложила его согреть и сделала это так, что мы сгорели оба.
Я застегиваю замок кофты, всё ещё ощущая тепло, которое она хранит, и дожидаюсь, пока Костя окажется рядом.
- Там что-то серьёзное? - спрашивает сразу, как захлопывается дверь.
- Ты главное не волнуйся. Сердце - это всегда серьёзно. Важно соблюдать рекомендации и все назначения. От этого может зависеть жизнь.
- У отца зависит?
- У твоего папы несколько лет назад диагностирована кардиомиопатия.
- Звучит неприятно…
- Это на самом деле так.
- Объясни словами.
- Поражение сердечной мышцы. Полости сердца утолщаются. Это приводит к тому, что они уже не могут сокращаться с достаточной силой. На этом фоне развивается одышка. Когда-нибудь замечал?
- Нет. Правда, мы нечасто видимся. Сейчас отец находится в Европе. У него новое увлечение - виноделие. Купил себе виноградники во Франции. Мама вернулась в Россию только к началу учебного года.
- Я видела твою сестренку. Отводила Алису на день рождения…
- Понял, - он кивает и отворачивается. - И какие прогнозы? Порадуй меня, док. - просит грустно.
- Все зависит от сопутствующих заболеваний, Костя и от того, насколько подойдет медикаментозное лечение. Судя по тому, что документы в папке датированы позапрошлым годом, а твой отец жив и относительно здоров - все идет хорошо.
- Или плохо… и он об этом не говорит. Отец полностью отошел от дел. Работа - это такая же часть его жизни, как и мы все.
- Возможно, она связана со стрессом…
- Ещё с каким, - усмехается и трудно вздыхает.
- Ну вот. Во всяком случае, тебе лучше поговорить с ним. Не расстраивайся заранее… - тянусь к его руке и сжимаю пальцы. - В крайнем случае будет показано хирургическое лечение. Все лечится, если нет хроники… А ее я не вижу. У моей бабушки тоже кардиомиопатия, но ситуация гораздо хуже, потому что на фоне развивается аутоиммунное заболевание. И оно неизлечимо… - договорив это, всхлипываю и зажимаю рот тыльной стороной ладони.
- Мне очень жаль.… - теперь Костя тянется ко мне и, обхватив голову, прислоняет ее к своей груди.
Все переживания, которые я копила в себе эти недели, выходят наружу с потоком слез.
- Я все понимаю… Я врач. У бабушки возраст, и все когда-то умирают, Костя, но мне так обидно, что это происходит с ней и на моих глазах.
- Потому что к этому нельзя подготовиться.
- Да. В университете этому не учили. - горько признаю́сь. - А она такая гордая, моя Жанна. И не хочет никому из семьи говорить о своих проблемах…
- И кого мне это напоминает, док, не знаешь? - Костя спрашивает с теплой иронией.
- Я… да. Мама всегда говорит, что я очень похожа на Шацких. Даже взглядом и тем, как общаюсь с другими… - смущаюсь.
- Вот кого надо благодарить за твое высокомерие.
- Это не высокомерие. Скорее природная скромность, которую я научилась так ловко маскировать. Я не сука, но я рада, что люди видят меня так, и иной раз не нарушают личное пространство.
- Теперь понял… - он гладит меня по голове и, кажется, улыбается, а я решаюсь идти до конца.
- Если я была с тобой груба, тогда… шесть лет назад, то я прошу прощения.
- Не припомню.
- Да ладно тебе. - я улыбаюсь и отстраняюсь. - Я сказала, что такие, как ты, меня не интересуют. Сделала это намеренно в уничижительной форме. Правда прости…
- Отработаешь на неделе…
- Да я серьёзно. У меня тогда на уме только поступление было. Я хотела в медицинский и горела этой идеей целый год. А потом шесть лет толком никого не видела и вернулась сюда чужой…
- Ну вот ещё.
- И бабушка…. Меня сводит это с ума. А у твоего папы и правда два года назад было все неплохо.
- Боюсь, что-то заставило его отойти от дел. - говорит он с запинкой.
- Это так ужасно, что наши близкие стареют…
Утирая слёзы, попадаю в захват сильных рук и не сопротивляюсь им.
- Иди сюда. Я тебя пожалею, док.
- А я тебя, - вжимаюсь пальцами в твердые плечи.
- Чего меня жалеть?
- Просто обниму…
Это так естественно.
Почему-то сейчас кажется, его эмоции гораздо глубже тех, что Костя транслирует, и эти объятия - обычные, человеческие, трепетные - в данный момент нужны нам обоим.