Страница 44 из 83
Глава 23. Софья
- Какие у вас руки, Софьюшка Богдановна! Нежные, как перышки.
- Это просто вы непривередливая, Аглая Жабаговна. - говорю, мягко улыбаясь.
Туктаева - вдова нашего бывшего мэра. Женщина приятная, интеллигентная, но с претензией, поэтому я действую мягко и строго по инструкции. Разогрев черную, тягучую грязь до нужной температуры, начинаю ровно наносить ее шпателем вдоль позвоночника, а затем перехожу к ногам.
- Поворачиваемся, пожалуйста… - вежливо прошу.
Недовольно вздохнув, выполняет.
- Пахнет не очень приятно… - вытягивает шею.
- Немного… сероводородом. - говорю тихо.
- Может, и не нужны мне эти ваши грязи? - Аглая Жабаговна капризничает.
А я уже было подумала, что сегодня повезло.
- А как же? - смотрю ей в глаза. - Ваш лечащий врач назначил, значит, обязательно нужны. Я ведь проверила выписку перед тем, как начать. Кардиолог процедуру согласовал, противопоказаний у вас нет. И… когда я накрою вас теплым одеялом… вот из той стопки, вы почувствуете всю прелесть и расслабляющий эффект грязелечения…
- Я уже чувствую… - она недовольно ведет носом. - Как вы здесь работаете весь день?
Пожимаю плечами и отправляюсь к мойке, чтобы хорошенько вымыть руки и избавиться от одноразовых принадлежностей.
- Сапропелями дышать точно невредно… Поэтому я нормально.
Я и в морге никогда не жаловалась. Неприятно, но не более того.
- Чем-чем? - пугается.
- Лечебной грязью. Ее добывают на дне пресного озера и называют «сапропелем». В нем содержится огромное количество витаминов, микроэлементов и биостимуляторов. Именно последние дадут высокую эффективность в случае с вашим артрозом. Да и для укрепления организма метод неплохой. Зря вы так… Запах - это ведь мимолетное ощущение, а здоровье останется с вами навсегда.
- Да какое уж здоровье, Софьюшка Богдановна? Спасибо, конечно… - благодарит за уютное одеяло и устало прикрывает глаза. Затем снова оживает: - А, кстати, как там Жанна?
- Бабушка… хорошо.
- Давно ее нигде не видела. Раньше часто встречала на утренней службе, на кладбище… Ведь мой муж с вашим дедом там совсем рядышком. А бывало и в театре… Сейчас тебя вот встретила и поняла, как давно не замечала вашу Жанну на людях. Надеюсь, она не болеет?
- Вроде нет, - говорю построже и выключаю свет. Обсуждать с пациентами личную жизнь и родственников - недопустимо. - Отдыхайте, пожалуйста. Через двадцать минут к вам придет медсестра.
Пару раз улыбнувшись сотрудницам на постах, следую в ординаторскую, в проеме которой сталкиваюсь с начальством.
Евгения Дмитриевна останавливается и не очень довольно мне кивает, а затем захлопывает дверь. Не с той стороны, с которой мне бы хотелось.
Вскочив на подножку, открываю свой шкафчик и полностью игнорирую чье-либо присутствие. Я понятливая. Дань вежливости больше не отдаю, в друзья набиваться и не планировала. Прихожу вовремя, делаю свою работу и также, вовремя ухожу.
- Как у вас дела? - спрашивает главврач без какого-либо интереса. Между лопаток чувствую ее взгляд. - Жалуйтесь…
- Я? - обернувшись, недоумеваю. - На что?
- Ну… как на что… Вдруг вас что-то не устраивает?
- Нет такого.
- Может быть, собрались в Москву. Там всё-таки ваш муж. Как-то повеселее…
- А вы замужем? - ищу кольцо на ее руке. Снова для вежливости. Я знаю, что Евгения Дмитриевна одинока. Медсестры шептались как-то за обедом, я нечаянно услышала.
- Я - нет.
- А были?
- Была, - отвечает односложно и смотрит на меня вопросительно.
- И это было весело?
- Ничего ужаснее в жизни не было, - отвечает она со смехом.
Я хмыкаю и отворачиваюсь. Подхватываю свои вещи и… позорно слетаю с подножки так, что содержимое моей сумки оказывается на полу.
- Господи, не ушиблись? - подрывается помогать главврач.
- Нет.
- Возьмите уже себе другой шкафчик, Софья Богдановна. Вы ведь видите, что они освободились.
- Спасибо, - говорю сквозь зубы.
- «Гранд-отель»? - она поднимает небольшой картонный конверт для электронного ключа, разглядывает эмблему и фото отеля и отдает мне. - Вам негде жить?
- Да… Нет… - мотаю головой и небрежно бросаю в сумку. - Подружка там останавливалась.
- Ясно. Так… значит в работе вас все устраивает?
- Конечно. А что не так? Ко мне есть какие-то нарекания…
- Да нет… Нареканий как раз нет… - Евгения Дмитриевна задумчиво на меня смотрит и, сунув руки в карманы халата, отправляется на выход. - Продолжайте в том же духи, Софья Богдановна.
- Спасибо, - бурчу ей вслед и сменяю рабочий костюм на черные облегающие брюки и водолазку.
Едва за мной захлопывается дверь клиники, я стараюсь больше не думать о работе, тем более что по спине пробегает лихорадочная дрожь - я ведь снова опаздываю.
Поняв это, объезжаю пробку на проспекте через знакомые с детства дворы, и уже через пятнадцать минут паркуюсь за «Гранд-отелем». Окна черного тонированного Лексуса, мимо которого я иду, опасно поблескивают, будто напоминая о своем хозяине. Таком же красивом и таком же закрытом от всех.
Я снова подхожу к стойке. С каменным лицом бронирую четыреста третий номер. Паспорт и ключ прячу подальше в сумку, и поднимаюсь на второй этаж.
Чем ближе к заветной двери, тем мой шаг становится медленнее и тише. Внутри все замедляется. Не знаю, правильно это или нет, но, оказавшись здесь, забываю обо всем, что происходит в обычной жизни: проблемы с работой, Натана и его отца, ситуацию с бабушкой.
Возможно, поэтому я так рвусь сюда. В двести четвертый номер. Чтобы забыть и… отпустить контроль. Выключить сознание хотя бы на час или на два?
Закрыв за собой дверь, щелкаю замком и останавливаюсь у порога.
- Привет, - говорю, отправляя сумку на подставку справа, задеваю пальцами черный шерстяной пиджак и смотрю на мужественную фигуру в кресле.
- Привет, - отвечает Костя и опускает голову набок, зажигая все мои внутренние системы одним лишь взглядом.
- Прости, я опоздала…
- Да ладно?
Я сдерживаю улыбку тем, что закусываю нижнюю губу.
Пока снимаю туфли и короткий плащ, замечаю, что сегодня Громов успел выпить только одну чашку кофе. На журнальном столе несколько папок «Вавилон». На полу рядом с ним мужские классические туфли.
- Что у тебя с лицом? - спрашивает Костя.
Я поднимаю руку и заглядываю в зеркало.
- Черт… - шепчу, яростно оттирая щеку.
- Что это?
- Засохшая грязь… - поворачиваюсь к нему и прислоняюсь лопатками к стене.