Страница 36 из 83
Глава 19. Софья
Я намеренно игнорирую деланное безразличие Громова и отсутствие его реакции на мои слова. Может, он и прав с ней?
Благодаря вечно занятому отцу я примерно представляю уровень загруженности владельца многомиллионного бизнеса. Это частые командировки, нештатные ситуации, авралы и форс-мажоры. Вряд ли сюда вписываются истерики девиц после субботнего секса в машине.
Себя тоже заочно оправдываю. Не было у меня таких отношений… Не было. Когда сгораешь от каждого прикосновения, остро ощущаешь мужчину внутри себя и позволяешь ему смотреть, как кончаешь от этого ощущения, а потом тебя игнорят сутки. Либо это вообще не для меня, либо надо привыкнуть, как к новым кроссовкам для бега.
Не дыша, прохожу мимо Кости и останавливаюсь возле гостя.
- Родион Станиславович, - мягко зову, отбрасывая локоны за плечо. - Это Софья, дочь Яны Альбертовны. Мы в начале вечера разговаривали с вами…
- Помню-помню, голубушка. Как же не помнить…
- Я врач. Вам плохо?
Пока он из стороны в сторону качает опущенной головой, я замечаю, что кожные покровы гораздо бледнее, чем были. При этом лицо блестит от обильного пота. Грузное тело потрясывает от озноба.
- Нормально все. - он отнекивается. - Схватило чего-то резко в животе. Понять не могу… Сейчас отойдет…
- Хорошо. Конечно.
- Точно не аппендицит. Мне его ещё в армии вырезали.
- В нескольких метрах от вас небольшой диванчик. Позвольте, я вас провожу. - касаюсь локтя.
Чувствуя на себе фирменный взгляд Громова, который так и продолжает безучастно стоять позади, направляю важного гостя и прошу его снять пиджак. Во-первых, хочу проверить его координацию его движений. Во-вторых, нужно что-то подложить под голову.
- Вот так… В эту сторону, пожалуйста… - когда он устраивается, я сажусь на краешек справа, коротко улыбаюсь и тянусь к сморщенному лицу. - Вы позволите?
- Да, - слабо отзывается.
- Возможно, у вас есть какие-то хронические заболевания? - прикладываю ладонь ко лбу. Пот оказывается холодным.
Родион Станиславович издает глухой стон и хватается за живот.
- Нету ничего. Давление иногда шарашит. Так кто без него живет?
- Высокое или низкое?
- Высокое.
- Где сейчас болит?
- Во… здесь вверху.
- Боль режущая или ноющая?
- Спазмами. Вот ведь отпустило, а потом как снова схватит…
- По десятибалльной системе насколько больно? - раздраженно вежу плечами, чтобы сбросить с них тяжелый взгляд, и зло смотрю на Костю.
Может, хватит уже на меня пялиться?
- Девять.
- Расстегните рубашку, я вас осмотрю.
Потираю руки, чтобы они были теплыми и осматриваю круглый живот. Нервничаю, потому что Громов подходит ближе и останавливается за моей спиной.
- Дышите пожалуйста ровно, - начинаю с поверхностной пальпации.
- Да разве ж можно дышать спокойно, когда такая красавица трогает?
- Давайте посерьёзнее, - слышу грубоватое из-за спины.
Сдержав улыбку, действую как по учебнику. Кладу ладонь плашмя и ощупываю кончиками пальцев брюшную стенку, постепенно передвигаясь к болезненному участку.
- Что-то ели сегодня? - спрашиваю, чтобы отвлечь.
- Креветки.
- Это которые в чесночном соусе?
- Да. - морщится. - Вкусные заразы. Вы пробовали?
- Нет, но очень хотела бы дойти до еды сегодня. Так торопилась на прием, что совершенно забыла об ужине.
- Я обычно о завтраке забываю, - говорит он простодушно.
- Это плохо. Лучше пренебречь ужином… Вдох и… вы-ыдох, - продвигаю пальцы вглубь по нужным точкам.
Волнуюсь страшно.
Во-первых, потому, что Громов все никак не отвяжется. Чувствую, что следит за каждым движением моей руки.
- Ммм… Да что такое-то? - Родион Станиславович шумно дышит.
- Потерпите немного…
- Не могу, Софьюшка…
Больше не шутит.
Снова бледнеет и сгибается пополам.
- Вызвать скорую? - спрашивает Костя.
- Да, пожалуйста. Здесь острый живот… - смотрю, как он прикладывает телефон к уху и снова фокусирую внимание на больном. - Родион Станиславович, вы давно делали узи брюшной полости?
- Года три назад… С такой работой разве ж успеешь?
- Думаю, вас нужно обезболить уколом и как следует обследовать. Я поговорю с мамой, чтобы выделили палату в первой городской. Там хорошие врачи. И отдохнете от вашей работы…
- Да когда мне отдыхать.
Я поднимаюсь на ноги, и бросаю взгляд на отвернувшегося наполовину к лестнице Громова. Сдвинув полу пиджака, он поставил одну руку на пояс и с серьёзным лицом разговаривает с диспетчером.
То ли адрес Администрации так действует, то ли просто случай, но бригада Скорой помощи приезжает спустя десять минут.
Я быстро объясняю фельдшеру, что при пальпации обнаружен симптом Кера - болезненность в районе желчного пузыря, что говорит о возможном холецистите и прошу сделать укол.
После осмотра со мной соглашаются.
Выхожу на улицу проводить Родиона Станиславовича, и не сразу замечаю, что на мои плечи опускается пиджак, а рядом все это время находится Громов.
Мы слишком быстро остаемся только вдвоем. Скорая уезжает, зеваки расходятся, неловкость… возвращается. Я чувствую ее спиной. Как и шелковую подкладку, ещё хранящую тепло мужского тела.
- Привет, - здороваюсь тихо, кутаясь глубже.
Чувствую, как аромат мужской туалетной воды, сливается с женскими духами, создавая неповторимый парфюмерный коктейль.
- Привет…
- Как… дела?
Костя молчит, продолжая сверлить меня своими темными глазами.
- У меня все хорошо. - невозмутимо сообщаю.
Он зло усмехается и смотрит в сторону полупустого проспекта.
Я оглядываю напряженные мужские плечи, грудь и плоский живот, закованные в классическую жилетку, и мускулистые руки, обтянутые белоснежной тканью сорочки. Черт, как же мне все это нравится.
- Неделя была тяжелой. Всё-таки новое место. Пришлось сконцентрироваться и избавиться от всего, что забирает мое внимание. Заблокировать все контакты.
- Заблокировать все контакты?
- Да. Есть такая техника в тайм-м-м-менеджменте… Ты не знал? - сбрасываю пиджак и отдаю ему.
- Как-то не довелось, - одевается и выправляет манжеты сорочки из-под рукавов.
Ветер проезжается вдоль моей груди, облизнув ложбинку, но я этого не чувствую, потому что Костя пристально ее изучает и поднимает глаза до моего лица.
- Ты тоже, наверное, был занят? - подсказываю ему, намекая на его факап с моим неотвеченным голосовым сообщением.