Страница 16 из 83
Глава 9. Софья
Договорившись с братом, что мои чемоданы он доставит в дом Шацких, я захожу в офисное здание и, поздоровавшись сначала с администратором за стойкой, а затем с личным секретарем, заглядываю в кабинет.
Улавливаю знакомый аромат кофе с горьким привкусом табака. Мама усиленно борется с тем, что отец курит. Он много раз делал вид, будто бросил, и сейчас, наверное, делает, но в своем кабинете, на работе - улавливает мое обоняние - всё-таки покуривает.
Как врач, резко негативно к этому отношусь, поэтому хмурюсь и привлекаю к себе внимание вопросом:
- Можно к тебе?
Папа поднимает взгляд от кипы документов, и тепло улыбается. Меня здесь ждали. Сердце выдает воздушный кульбит. Родители, бабушка, брат с семьей, школьные подруги - надо будет обязательно встретиться со всеми.
- Дочь! Как добралась? - отец встает и направляется ко мне.
- Привет. Я только с поезда… - бросаюсь к нему и привычным жестом опускаю голову на плечо. - Соскучилась по тебе.
Он прижимает меня к груди и гладит по голове так, что я чувствую себя его маленькой девочкой. Это очень полезное и правильное чувство, если принимать его в нужной консистенции. Жалость, как любое лекарство при неправильном выборе дозировки может стать ядом. Поэтому не злоупотребляю. Ни к себе, ни к людям.
- А мы-то как соскучились! - он целует в макушку. - У вас все хорошо, Сонь? - пристально разглядывает мое лицо.
- А как же… - говорю излишне весело и целую гладковыбритую щеку.
Мы с интересом рассматриваем друг друга и… оба улыбаемся.
С отцом у меня особая связь.
Когда росли Маша с Ваней, он много работал, развивал небольшую сеть автозаправок, которая в итоге разрослась до крупной федеральной и, как сам часто говорит, не успел отследить все этапы взросления старших детей. Со мной все было по-другому. Правда, потом я поступила в университет, стала приезжать домой все реже, и мы, как это часто бывает, отдалились.
- Обедать пойдем? - спрашивает папа, подхватывая свой пиджак.
- Я мечтаю о стейке из рыбы! - затягиваюсь воздухом и морщусь. - Ты что здесь куришь?
- Я? - широкие брови взмывают ввысь, а на мужественном лице появляется ухмылка. - Уже три года - ни одной сигареты!
- Ну-ну, - отворачиваюсь и скучающе осматриваю стеллажи, заставленные папками и бизнес-сувенирами. - Придешь ко мне на спирометрию. - говорю строго.
- Боюсь-боюсь, Соня! - он обезоруживающе смеется.
На улице я подхватываю отца под руку и вжимаю голову в плечи, пока мы, обсуждая мою поездку на поезде, прогулочным шагом проходим мимо здания «Вавилона», в котором опасно отражаются набежавшие на небо тучи.
- Ждали тебя, - говорит отец, рассматривая ресторанное меню. Нас посадили за единственный свободный стол, самый последний от входа. - Мама, правда, пока занята, но на завтра ничего не планируй. Она устроит что-то грандиозное в честь твоего приезда…
- О боже… Я так и думала… Что-то грандиозное, - с улыбкой потупляю взгляд и разглаживаю белоснежную салфетку на коленях.
- Ты мне лучше скажи, как вы с мужем жить собираетесь? Всё-таки два года врозь. Столичных медсестер не опасаешься?
Шутит, но за тоном всегда уверенного голоса я слышу отцовское беспокойство, поэтому отвечаю честно. Ровно наполовину честно…
- Нет, не опасаюсь. В Натане я уверена.
- Ну-ну, - папа откладывает меню и смотрит на меня внимательно. - А в себе?
- Что ты имеешь в виду? - вдруг пугаюсь.
- Да я шучу, Сонь… Что ты такая напряженная?
- Это усталость…
- Надеюсь… С Владимиром вчера разговаривали по поводу нового реабилитационного центра, в который я недавно вложился, и попутно обсудили принятое вами решение. Твой свекр тоже не очень им доволен. Сказал, что в Москву с Натаном ты ехать отказалась по собственному желанию.
- Просто не хочу быть его дополнением… Так часто бывает с женами главных врачей. Коллеги не воспринимают их всерьёз, озираются, замолкают при встрече. Я хочу сама, с нуля.
- Ты ведь понимаешь, что в нашем филиале все в курсе твоего родства с Ластерами?
Вот откуда мой интерес к мужчинам, вроде Громова - конкретным и разумным. Мой отец такой же. Всегда следует логике.
- Понимаю. Здесь хотя бы сильный медсостав, у них есть чему поучиться… - словно оправдываюсь я.
- Хорошо. Не буду тебя уговаривать. В конце концов, мы рады, что ты будешь жить рядом с нами… - кивает официанту, вновь открывая меню.
- Только не обижайтесь, что я решила поселиться у бабушки. Надо за ней приглядеть…
- А кто за тобой приглядит, Сонь?
- О чем это ты? - вектор разговора больше мне не нравится. - Я уже взрослая, пап. За мной не надо приглядывать.
- Каждый человек нуждается в заботе. Не только дети. Я просто хочу быть уверен, что тебе самой всего в этой жизни хватает….
- Пап… - мой голос хрипнет, а к глазам подступают нечаянные слёзы.
- Вы готовы сделать заказ? - к счастью, нас перебивают.
Дальнейшее общение складывается гораздо легче.
Как в старые добрые времена, я рассказываю папе обо всем на свете.
Как мне удалось сдать госэкзамен на отлично и над чем мы сейчас работаем с Владимиром Рудольфовичем.
Что-то долго поясняю про сердце и его возможности, новые разработки медиков-ученых, а ещё делюсь результатами разработанной программы реабилитации на базе клиники Ластеров.
Эти темы - моя отдушина.
Мой брак и Натан - то, о чем я бы не хотела разговаривать ни с кем.
Отец слушает меня с легкой, блуждающей улыбкой, переспрашивает и щедро хвалит.
Улыбаюсь, захлебываюсь словами, при этом чувствую, как лицо начинает странно гореть. Несколько раз озираюсь, но ни одного знакомого в ресторане не вижу.
В центре зала встреча шумных подруг.
В углу проходит деловая встреча. Мужчины в черных деловых костюмах что-то яростно доказывают мужчинам в серых костюмах. Все очень серьёзно, но часть их стола я не вижу, так как мы находимся слишком далеко.
Может быть, показалось?
После обеда я прошу подкинуть меня до особняка Шацких. Раньше он был белоснежным и красивым, сейчас обветшал и потух. Да и смотрятся все эти колонны уже не современно.
По словам Ады, помощницы по хозяйству, бабушка ещё утром уехала к своей старшей дочери, поэтому я спокойно добираюсь до ванны и наскоро сушу волосы феном. Отыскав в чемодане мягкое черное платье с разрезами по бокам, подкрашиваю глаза и вызываю такси.
К дому брата подъезжаю, когда на улице начинает смеркаться.