Страница 124 из 139
Глава 98.
Значит, это именно лорд Торвальд или кто-то другой по его приказу следил за нами. Наверное, у бывшего советника осталось немало верных людей в замке. Да и про тайные ходы он знал наверняка. И осуществить подобное для него было легко.
И все же, старик оказался прав в своих догадках о том, что в этом замешан кто-то приближенный к власти, имеющий ресурсы и влияние.
Вот только этим человеком оказался не владыка, а его правая рука, которому тот доверял.
Может, он и к убийству семьи мамы может быть причастен?
Хотя, нет. Лорд Торвальд для этого слишком молод. Он примерно ровесник Кайрена. И тогда наверняка был еще ребенком. А, значит, в этом замешан быть не мог.
Но кто-то же это сделал. И от кого-то лорд Торвальд узнал о том, кто я такая. Ведь не просто же так за нами следили. И забрать книгу мог только тот, кто знал, что искать. Кто знал о существовании культа и о том, что среди обычных людей живут те, в ком течет божественная кровь.
Мог ли бывший советник быть как-то связан со всеми предыдущими убийствами дочерей Морены?
Отчего-то мне кажется, что да.
Не напрямую, конечно. Но мне кажется, что это единственная причина, по которой я могла ему сейчас понадобиться. Он ведь заявил об этом практически открытым текстом.
И тогда получается, что два предыдущих нападения тоже дело его рук?
Но зачем тогда ему было платить наемникам и нападать на целый отряд, когда он в любой момент мог просто выкрасть меня точно так же, как и сейчас?
На месте старых вопросов появились новые, и теперь ситуация казалась еще запутаннее и страшнее, чем прежде.
Вновь взглянув на совершенно спокойного и невозмутимого лорда Торвальда, пугающая улыбка с лица которого так никуда и не делась, я задумалась о другом.
И новая мысль, пришедшая мне в голову, напугала меня гораздо больше, чем все предыдущие.
Только сейчас я вдруг поняла, что вчерашнее странное состояние Ирис не было случайным. Ее наверняка чем-то опоили, из-за чего она и стала сонной и вялой, чтобы она не смогла вовремя оказаться рядом и помешать им меня похитить.
Боги, а если они навредили ей всерьез? Я не прощу себе, если и Ирис пострадает из-за меня.
Хоть бы с ней не случилось ничего страшного…
Наверное, можно было бы задать советнику вопрос, спросить хотя бы об Ирис. Но мое горло сковало будто спазмом. И всякий раз, когда мне стоило лишь взглянуть на мужчину, сидящего напротив, я приходила в самый настоящий ужас.
Ведь это он или кто-то по его приказу безжалостно убил пожилого мужчину. И в прошлый раз он даже в замке особого не церемонился со мной, когда хватал и угрожал. А ведь там я была в большей безопасности, и рядом тогда был Кайрен.
Но сейчас не только это мешало мне открыть рот и начать задавать вопросы. Какая-то часть меня просто боялась получить ответы на них и боялась, что все мои самые страшные теории подтвердятся.
И, постаравшись хоть как-то отвлечься от всех этих мрачных и пугающих мыслей, я задумалась о том, как мне из всей этой ситуации выпутываться.
Как ни крути, а моим единственным оружием и моей единственной надеждой на спасение является мой дар. Но сейчас у меня на шее все еще висит кулон. А я даже сорвать его не могу из-за того, что мои руки связаны.
И вряд ли советник позволит мне это сделать, если он знает о даре и обо всем остальном.
Я продолжала сидеть в неудобной позе и чувствовала, как с каждой минутой мои руки затекают все сильнее.
В какой-то момент я все же попыталась незаметно приподнять связанные руки и попробовать дотянуться до цепочки, чтобы сорвать кулон, но локти были намертво притянуты друг к другу, и у меня даже не получилось поднять руки достаточно высоко.
А мы, тем временем, продолжали куда-то ехать в абсолютной тишине. Руана за все это время так и не проронила ни слова. Лишь изредка бывшая невеста владыки, переставая сверлить взглядом пейзаж за окном, поворачивала голову ко мне и рассматривала меня своим сверлящим взглядом.
А потом, поджав губы, снова отворачивалась.
И это было на нее совершенно не похоже. Помнится, в прошлом она никогда не сдерживалась и обрушивала на меня абсолютно все, что приходило ей на ум.
Лорд Торвальд тоже молчал. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку сидения и прикрыв глаза. А в моменты, когда его веки все же приподнимались, в меня тут же впивался его препарирующий, внимательный взгляд.
И в такие моменты, чувствуя, как неприятный холодок вновь ползет по коже, я больше всего хотела, чтобы он вновь закрыл глаза и никогда на меня больше не смотрел.
Я не знаю, сколько мы ехали. Час, два, а, может, и того больше. Но постепенно темнота ночи начала сменяться предрассветными сумерками.
А потом в какой-то момент карета и вовсе остановилась, тут же заставляя меня очнуться и прийти в себя.
Взглянув в окно, я поняла, что мы остановились возле какого-то поселения. Но узнать его и понять, где мы находимся, мне было не под силу.
Дверь с другой стороны кареты хлопнула. И, повернув голову, я осознала, что бывший советник вышел наружу, а мы с Руаной теперь остались наедине.
И стоило мне лишь понять это, как с этим пониманием пришло и другое. Возможно, сейчас у меня все же появился шанс на спасение. Единственный шанс. И будет очень глупо им не воспользоваться.
И, по иронии судьбы, сейчас этим единственным шансом для меня являлась Руана. Остается лишь надеяться, что Руане неизвестно ничего о кулоне и его свойствах.
— Руана, — позвала я ее негромко, привлекая к себе внимание.
Девушка тут же повернула голову и взглянула на меня холодно, едва выгибая бровь.
— Можешь, пожалуйста, ослабить веревки? — кивком указала я на свои связанные руки, — Я ведь все равно никуда не сбегу. И даже не прошу меня развязать. Только ослабить. У меня уже сильно отекли руки, я даже пальцами почти не могу пошевелить.
Можно было бы, конечно, рискнуть и попросить Руану снять с меня кулон. Но это было бы слишком подозрительно. И сейчас я даже не могла придумать ни одного внятного объяснения того, зачем бы ей понадобилось это делать.
А если она ослабит веревки, возможно, я смогу сама дотянуться до кулона и сорвать его с шеи.
Нужно лишь ее убедить…
Но Руана не спешила мне ничего отвечать. Она даже не шелохнулась. Лишь продолжала молча сверлить меня не самым добрым взглядом.
— Пожалуйста, — произнесла я с нажимом, вкладывая в это слово всю жалость, которую могла из себя выдавить.