Страница 62 из 73
— Пыль в глаза, Кирилл. Мы, аристократы, хорошо умеем пускать пыль в глаза, — криво усмехнулась Наталья. — Это единственное, что у нас оставалось. Фасад. Мы продавали последние драгоценности, чтобы устраивать приемы. Залезали в долги, чтобы поддерживать иллюзию благополучия. Потому что в нашем мире показать слабость, значит умереть. Все ждали, когда мы споткнемся.
Княжна вздохнула.
— Мы заплатили за шесть месяцев неприкосновенности. Но Император, видимо, понимая всю ценность нашего рода для страны, продлил эдикт еще на столько же, уже безвозмездно. Это был четкий сигнал всем стервятникам: Ростовы нужны Империи. Хотя этот «ценный ресурс» в тот момент дышал на ладан. Род в долгах, активы распроданы, а патриарх почти что овощ, прикованный к постели.
— Как же твой дед вылечился? — спросил я. С такими травмами, даже с учетом местных медицинских технологий, это казалось почти невозможным.
— Деньги и воля, — пожала плечами Наталья. — Остатки того, что мы не отдали в казну, ушли на его лечение. Лучшие медики, редчайшие артефакты, экспериментальные методы регенерации. Его собирали по кусочкам. Семь месяцев он пролежал в секретной клинике. Семь месяцев мой отец и дядя держали оборону, отбиваясь от кредиторов и врагов, пытавшихся урвать последние куски нашего наследства.
Она снова замолчала, и в ее глазах появилась тень благодарности.
— Все ждали развязки. Ждали, когда истечет срок императорского эдикта, чтобы порвать нас на части. Желающих всегда хватало. Но тогда нам помогли Воронцовы. Твой тесть, Александр Сергеевич, был старым другом деда. Он, как говорится, впрягся за нас. Дал нам еще полгода, прикрыв своим влиянием при дворе и, что важнее, своими деньгами. Дал нам кредит, без которого мы бы не выжили. Именно тогда наши роды стали больше, чем просто союзниками.
Я понимающе кивнул. Теперь эта странная преданность Воронцова общему делу с Ростовым и наоборот становилась понятной. Это был долг чести.
— А потом что? — спросил я. — Дед вернулся?
Наталья подняла на меня глаза, и в них горел мстительный огонь.
— А потом, — с ненавистью в голосе произнесла княжна, — спустя семь месяцев ада, дед вернулся. Он все еще ходил с трудом, опираясь на трость, но это был уже не беспомощный паралитик. Это был все тот же старый, злой волк, который выжил, и который пришел мстить. Патриарх собрал всех, кто остался верен роду, всю нашу гвардию, которая почти год терпела унижения и ждала своего часа, призвал вассалов. И спустил эту голодную, озлобленную свору с поводка.
Слова Натальи о «голодной своре» повисли в воздухе моего кабинета, пропитанные запахом застарелой крови. Я смотрел на нее и видел уже не испуганную курсантку, а наследницу древнего рода, которая с мрачным удовлетворением рассказывала о возмездии.
— За один месяц четыре крупных, влиятельных рода, которые, по данным нашей разведки, были так или иначе причастны к нашему развалу, просто канули в Лету, — уже совершенно спокойно, почти буднично сказала Наталья. — Их не вызывали на дуэли, не пытались выдумать «casus belli», повод для войны. Просто в одним солнечным утром патриарх подал прошение и его буквально за пару часов подтвердили.
Она откинулась на спинку кресла, ее пальцы, до этого нервно теребившие юбку, теперь были спокойно сложены на коленях.
— Гвардия Ростовых прошлась по поместьям огнем и мечом. Финансовые активы были обрушены через биржевые махинации. За месяц от четырех некогда могущественных фамилий не осталось и следа. Официально эти события, конечно, не афишировали, но весь столичный бомонд был в шоке. Все поняли, что старый волк не просто вернулся, он вернулся голодным и очень злым.
Княжна сделала паузу, давая мне осознать масштаб бойни.
— Все имущество, все, что можно было продать, пустили с молотка. Мы вернули долги Воронцовым, восстановили часть наших активов. А потом дед на первом же большом приеме в Зимнем дворце, опираясь на свою трость, подошел к военному министру и громко, чтобы слышали все вокруг, объявил, что род Ростовых, оправившись от трагедии, с новыми силами возобновляет исследования в области связи и радиоэлектронной борьбы.
Наталья усмехнулась.
— Это был тонкий намек нашим тайным противникам. Сигнал о том, что род не сломлен, не напуган и готов ко второму раунду. Что мы ждем следующий ход. Но… больше желающих пощупать нас почему-то не нашлось. Наступила тишина. На долгие пятнадцать лет. До сегодняшнего дня.
Наталья замолчала. Страшная, кровавая история о выживании и мести. Я сидел, переваривая услышанное. Масштаб жестокости и цинизма этого мира в очередной раз поражал.
— Ты думаешь, за мной придут точно так же? — наконец, спросил я, возвращая ее и себя в настоящее.
Наталья посмотрела на меня, и во взгляде снова появилась та тревога, с которой начался наш разговор. Она медленно поднялась с кресла и подошла ко мне. Неловко, словно не зная, что делать, она опустилась на подлокотник моего кресла и положила свою руку мне на плечо. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовал, как она дрожит.
Я напрягся, лихорадочно соображая, как отодвинуть барышню от себя, не обидев. Ситуация становилась все более двусмысленной. Признание в симпатии, слезы, теперь вот эта опасная близость… Я был женат, и хотя Елена, казалось, приняла правила игры, появление ее главной «соперницы» в моем кабинете в такой позе могло вызвать очень нежелательные последствия.
— Кирилл, ты не понимаешь, — прошептала Наталья, ее лицо было так близко, что я чувствовал аромат духов, тонкий, с нотками жасмина. — Они не придут за тобой
так же
. Они придут за тобой еще жестче.
— Почему ты так уверена? — спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и слегка отодвигаясь чуть в сторону, увеличивая дистанцию.
— Потому что ты сделал то, чего не удалось нам. Чего не удалось никому за все эти годы, — Наталья сжала мое плечо. — Все мы, все эти лаборатории, военные и частные, мы шли по одному и тому же пути. Мы пытались найти более сильного Кинетика, более одаренного «живого вычислителя», подогнав под него оборудование. Мы искали человека, способного противостоять «голосу дьявола». А ты просто выкинул одаренного из уравнения.
Ее глаза горели лихорадочным блеском понимания.
— Ты заменил Кинетика на чистую математику. Создал машину, которая не просто слышит «голос дьявола», а способна его анализировать, препарировать, вскрывать его защиту. При этом никто не рискует своей шкурой, пытаясь поймать данные напрямую.