Верификация Том 6

И я выложил все как на духу. Начал с того самого дня, когда голос из комнаты без дверей впервые зазвучал в моей голове. Рассказал про Посмертие, про камин, про отсутствующую дверь и наш разговор на поляне о равновесии, о мирах Эгиды и первой эволюции. Закончил тем, что Кодекс в итоге открыл дверь, и теперь двойник привязан к моей Системе.

Не стал утаивать я и самые острые моменты, в частности, риск того, что он может перехватить контроль над моим телом. Если уж быть честным, то до конца.

Когда я закончил, в командном пункте повисла мертвая тишина.

Первым очнулся Молот.

— Покажи, — попросил он глухим, напряженным голосом, в котором сквозило неприкрытое недоверие. — Пусть он скажет что-нибудь. Через тебя. Я хочу услышать его голос.

Я молча посмотрел на здоровяка, а затем обратился вглубь себя:

— Что думаешь?

— Думаю, что ему нужны доказательства. В то, что ты им только что наговорил, не так-то просто поверить.

— Сможешь заговорить через меня? Только без полного перехвата контроля?

— Смогу. Будет немного некомфортно. Постарайся не сопротивляться.

Я ощутил в горле мягкое, осторожное давление. Мой рот открылся сам по себе, и тишину нарушил голос, вроде бы мой, но немного с другими интонациями. Чуть ниже тембром, чуть степеннее. Это был голос человека, который привык отдавать приказы.

— Центурион Ковальский, Первый Легион, третья когорта, девятая центурия. Личный номер SC-1−3-9–001. Позывной Молот. Последнее назначение перед криостазисом: кузнец комплекса Эхо. Добровольный отказ от эвакуации, поскольку условия возврата оказались неприемлемыми. Предпочитаю спать здесь, чем гореть там. Твои слова, Сергей? Они записаны в протоколе.

Молот побледнел и порывисто вскочил на ноги. Кресло за его спиной с громким стуком опрокинулось на бок. Великан навис над столом, опершись дрожащими руками о столешницу.

— Скиф? — сдавленно прохрипел он.

— Сейчас это неважно, центурион. Ты хотел доказательств? Ты их получил.

Из груди Молота вырвался странный звук, не то нервный смешок, не то сдавленный всхлип. Он вдруг резко отвернулся, несколько секунд постоял неподвижно, затем судорожно провел ладонью по лицу и снова посмотрел на нас. Глаза у него заметно покраснели, а на скулах заиграли желваки.

— Ладно, — глухо прохрипел он. — Неважно, так неважно.

Он поставил кресло и опустился на сиденье, потом долго буравил меня пристальным взглядом и вдруг коротко, по-военному, кивнул.

— Теперь я тебе верю, Громов. На все сто.

Маша все это время молчала. Она смотрела на меня так, будто пыталась отыскать что-то у меня в глазах. Наконец она приблизилась ко мне и едва слышно спросила:

— Тебе… не больно?

— Нет. Странно и непривычно, это да. Но уж точно не больно.

— Он нас сейчас слышит?

— И слышит, и видит.

Маша нервно сглотнула.

— То есть, когда мы… когда мы останемся вдвоем… он тоже будет…

Я мгновенно уловил ее мысль и почувствовал, как уши наливаются жаром. В голове раздалось тихое покашливание.

— Передай ей, что у меня есть чувство такта. И я умею полностью отключаться от твоего восприятия. Просто возвращаюсь в Посмертие и плотно прикрываю за собой дверь.

— Он просил передать, что умеет отворачиваться, — сказал я.

Маша густо покраснела. Голограмма Михаила насмешливо хмыкнула.

— Ну, слава богу, хоть у кого-то здесь есть манеры, — произнес он. — Ладно, Карамазов. То есть Карамазовы. Или как к вам теперь обращаться? Значит, расклад такой: у тебя в голове поселился… некто. Он знает больше, чем все мы вместе взятые, раздает советы и, чисто теоретически, способен перехватить контроль над твоим телом. А ты ему полностью доверяешь просто потому, что он помогал тебе в прошлом.

— Допустим, — кивнул я. — И что дальше?

— Была бы моя воля, я бы немедленно отстранил тебя от командования, — отчеканил Михаил уже без всякой улыбки. — Но раз уж ты единственный Архонт на всю Омегу, а твой квартирант только что процитировал секретный протокол четырехсотлетней давности, доступный лишь высшему командованию… В общем, я принимаю изменившиеся обстоятельства. По крайней мере, пока.

— Что ж, и на том спасибо, — усмехнулся я.

Молот поднял руку, призывая всех к тишине.

— У меня только один вопрос, — сдавленно произнес он. — И он не к тебе, Алекс. К нему.

— Спрашивай, центурион, — вновь заговорил моим голосом двойник.

— Ты ведь вернулся, чтобы разобраться со всем этим дерьмом, которое тут без нас наворотили? — Молот неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Можно и так сказать. Вот только разбираться придется вам. А я буду помогать.

Молот понимающе кивнул, поднялся, подошел ко мне и положил свою здоровенную ладонь мне на плечо.

— Тогда с возвращением, командир. Буду ждать твоих приказаний.

С этими словами он развернулся и вышел. Буквально через минуту из Кузницы донеслись ритмичные удары молота. Наш кузнец вернулся к своей работе. Видимо, это был его личный способ справляться со стрессом.

Михаил тоже сухо попрощался и отключился. А вот Маша задержалась. Она подошла ко мне и осторожно провела ладонью по моей щеке.

— Это ведь все еще ты? — немного растерянно прошептала она.

— Конечно, я.

Она окинула меня долгим пристальным взглядом, словно ища какой-то подвох.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Но запомни: если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я вынесу ему… тебе… в общем, вам обоим мозги псионическим импульсом. Ты же знаешь, я могу.

— Даже не сомневаюсь, — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид.

Маша, напоследок подозрительно зыркнув на меня, ушла. Оставшись один, я опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.

— Ну что, — мысленно произнес я, — добро пожаловать в Легион, второй пилот. С чего начнем?

— С двенадцатого круга, Архонт. С твоего двенадцатого круга.