Страница 3 из 87
Три храбреца медленно, шаг за шагом, теснили пиратского главаря. Они планомерно заставляли отступать бронированного ублюдка под градом ударов воздушных сгустков и специальных боеприпасов. Я смотрел на происходящее, и мой аналитический мозг восхищался этой отчаянной, но идеально исполненной тактикой.
Но профессионал на то и профессионал, что умеет использовать любую ошибку врага. И вот настал момент, когда у отца закончились патроны в барабане.
— Перезаряжаю! — выкрикнул он, отступая за мачту.
Этой секунды хватило. «Стальной Волк» проигнорировал Валеру и нанёс один точный молниеносный удар в сторону Семёныча. Невидимый клинок из сжатого воздуха пробил хлипкий щит механика и распорол его от плеча до пояса. Старик захрипел и рухнул на палубу.
Воспользовавшись заминкой, пока Валера, остолбенев, в ужасе смотрел на тело товарища, а отец лихорадочно заряжал револьвер новыми патронами, бронированный пират сделал свой ход. Используя как прикрытие тела своих набегающих подельников, он резко ушёл в сторону, а потом перекатом оказался на фланге, в мёртвой зоне. Бронированный воин переместился так быстро, что это было едва заметно глазу.
Мы все увидели его слишком поздно. Он стоял у борта, но смотрел не на нас, а наверх. Там, под потолком трюма, был закреплён массивный стеллаж, а на нём стояли тяжёлые ящики.
«Стальной волк» сделал жест рукой, и я услышал визг рвущегося металла. Крепления, державшие тонны груза, лопнули.
Последнее, что я увидел, это как Андрей Ильич и Валера поднимают головы, на их лицах отражается понимание неизбежного, а затем на них обрушивается лавина из стали и дерева.
— Жандармы! Сторожевик по левому борту! — с абордажного судна пиратов раздался отчаянный крик.
Эти слова подействовали на разбойников, как удар хлыста, и среди них началась паника. Пиратская вольница, что не так давно радостно спрыгивала на захваченное судно, предвкушая богатую добычу, теперь толпой устремилась в сторону своего корабля. Пираты бежали, толкая друг друга и матерясь, они бросали своих раненых, а их слаженность испарилась, и вместо неё появился животный страх перед силой, которая была страшнее, чем «Стальной Волк». Этой силой для них был имперский закон.
А вот бронированный ублюдок не паниковал. Он бы не был собой, если бы ушёл просто так.
Главарь стоял на палубе и уже готовился спрыгнуть в люк своего корабля, но вдруг на мгновение обернулся. Его голова, закрытая шлемом, повернулась в мою сторону, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Непонятно почему, но я ощущал внимание странного пирата и его взгляд, почти как физическое давление, хотя тот абсолютно точно не мог меня увидеть Он не мог меня видеть за бочкой, а взгляд больше был похож на прицеливание.
— Прощальный подарок, псы, —из-под шлема донёсся искажённый металлический голос.
Рука «Стального Волка» потянулась к поясу. Бронированный что-то из-за него достал и бросил на палубу нашего судна. Прямо в центр нашей импровизированной обороны покатилась маленькая иссиня-чёрная сфера, размером она была не больше яблока. Сфера тихо зловеще шипела, испуская струйки черного дыма, который не рассеивался, а вился вокруг неё, словно живой.
— Ложись! Граната! — взревел отец и упал ниц на палубу.
Я, или вернее, тело, в котором я находился, инстинктивно попыталось вжаться в спасительную бочку ещё сильнее. Но было поздно.
Взрыва, каким я его знал, не было. Как не было и огня, и оглушительного грохота. Странная сфера лопнула с тихим, каким-то сосущим звуком, и мир на мгновение потерял все краски, став чёрно-белым. А затем ударила невидимая и неслышимая волна чудовищного давления.
Сказать, что меня отбросило — это значит не сказать ничего. Меня швырнуло с дикой силой.
Моё тело пролетело через всю палубу, как будто это не человеческое тело из мяса и костей, невесомая тряпичная кукла. Мир перед глазами завертелся в безумном калейдоскопе из досок, неба и летящих обломков, потом промелькнуло искажённое от ужаса лицо отца, а в следующую секунду спина этого тела встретилась со стальной балкой ограждения.
Странно, что я не почувствовал боли, а услышал звуки, сопровождающие её.
Прямо в голове раздался отвратительный влажный треск. Звук ломающейся кости. Звук, с которым перерубают толстый силовой кабель под напряжением.
Мой позвоночник.
На одно бесконечное мгновение мир замер. А затем на смену шоку пришла боль. Ослепительная, всепоглощающая, она сожгла все мысли, все воспоминания и о прошлой жизни, и об этой.
А потом… ничего.