Страница 28 из 55
Вечерний город выглядел спокойным. Через окно я видела огни на мостах, редкие экипажи, людей возле лавок. Высоко проходили одиночные грифоны.
Теперь я не могла смотреть на них так же, как утром.
За каждым полетом стояла система, которую кто-то научился использовать против тех, кто ей доверял.
— Лиарена знала о встрече, — сказала я.
— Вся столица знала.
— Но она заинтересовалась башнями через три дня.
— Да.
— Значит, что-то связало для нее эти две вещи.
— Или она сама их связала.
Я посмотрела на него.
— Вы все еще допускаете, что она участвовала.
— Я обязан допускать.
— Правильно.
Кайрел слегка нахмурился.
— Вы сегодня слишком легко соглашаетесь с неприятными выводами о себе.
— Не обо мне.
— Для закона это пока один человек.
— Знаю.
— Вас это не пугает?
Вопрос застал меня врасплох.
До этого момента Кайрел спрашивал, что я помню, что знаю, что думаю о Рауке и где могла спрятать документы.
Ни разу не спрашивал, боюсь ли я.
Я посмотрела в окно.
— Пугает.
— Вы хорошо скрываете.
— Нет смысла показывать страх человеку, который утром пришел ломать мои ворота.
— Я не ломал.
— Потому что я успела открыть.
— Значит, решение было эффективным.
— Вот за это вас, наверное, и любят подчиненные.
— Они не обязаны меня любить.
— Раук тоже.
Кайрел посмотрел на пустое место на груди, где раньше был командирский знак.
— Нет.
Одного слова хватило.
Когда карета остановилась возле моего дома, Раук уже ждал во дворе.
Эмриса оставила боковые ворота открытыми, и грифон устроился рядом с галереей. При виде Кайрела он поднялся.
Герцог вышел первым.
На нем не было знака.
Раук подошел сам.
Не остановился в двух шагах.
Не ждал команды.
Просто подошел и встал рядом, коснувшись плечом его руки.
Кайрел не сразу ответил движением.
Потом положил ладонь ему на шею.
— Теперь вы ему верите? — спросила я.
Герцог не повернулся.
— Я никогда не переставал верить ему.
— Вы считали, что он вас отверг.
— Это другое.
— Для людей, возможно.
Кайрел посмотрел на Раука.
— Для него нет?
— Думаю, он вообще не размышлял о предательстве. Ему рядом с вами становилось плохо, когда появлялся определенный сигнал. Он делал единственное, что мог: отходил.
— И я продолжал идти за ним.
— Потому что не понимали причины.
— Это оправдание?
— Нет. Причина.
Он принял ответ.
Раук слегка толкнул его плечом.
Кайрел провел ладонью по перьям и впервые за день не выглядел человеком, который одновременно отвечает за весь город.
Через несколько секунд он спросил:
— Завтра сможете встать рано?
Я посмотрела на темные окна дома.
— После сегодняшнего утра я уже боюсь этого вопроса.
— В шесть.
— Это не рано. Это преступление.
— Жаловаться будете королю?
— Пока начну с вас.
— В шесть тридцать.
— Вот видите. Переговоры работают.
— Не делайте далеко идущих выводов.
Он пошел к воротам.
— Кайрел.
Герцог остановился.
Я впервые назвала его по имени сама и заметила это только после того, как слово уже прозвучало.
Он тоже заметил.
Но никак не прокомментировал.
— Завтра мы продолжаем проверять башни?
— Да.
— Тайно?
— Насколько получится.
— А полная синхронизация?
— Для всех остальных подготовка идет по плану.
— Еще двенадцать дней.
— Двенадцать.
Он задержался у ворот.
— Если мы правы, тот, кто это устроил, рассчитывает именно на этот день.
— А если ошибаемся?
— Тогда через двенадцать дней я лично извинюсь перед каждым чиновником, которому испорчу ближайшую неделю.
— Думаете, этого будет достаточно?
— Нет. Но приятно представить.
Он ушел.
Раук не последовал.
Грифон посмотрел ему вслед, затем повернулся ко мне и направился к своей уже привычной части двора.
Я подняла голову к девяти Башням Ветра, которые отсюда были видны лишь частично.
Утром они казались просто частью незнакомого города.
Теперь я знала достаточно, чтобы бояться не высоты этих башен и не того, что было спрятано внутри.
Через двенадцать дней все девять должны были заговорить одновременно.
И в этот момент в небе окажутся десятки грифонов, а рядом с ними — именно те люди, чьи знаки кто-то менял так, чтобы животные учились от них уходить.
Случайностью это уже не выглядело.
Кто-то готовился к международной встрече раньше нас.
И у него было почти два месяца преимущества.