Страница 56 из 78
Раньше, конечно, было проще и можно было не скрывать свою личность, но в современный век он прятался под псевдонимами и лишь немногие из верхушки Гильдии знали о личности их руководителя. Всё же пусть и не сразу, но часть Стражей узнали о тех же ведьмах и колдунах. Некоторые знали и об оборотнях, да и других мистических существах.
В общем, представиться не первородным, а как раз одним из долгоживущих колдунов было довольно просто, особенно, когда весь контроль над Гильдией, несмотря на прошедшие века, оставался в его руках.
Артефакторика была уже, скорее, его хобби, которое благодаря десятилетиям практики, превратило Эйгора в одного из самых опытных и талантливых артефакторов текущего времени. Кто же знал, что с появлением Разломов у него появится доступ к новым материалам, которые позволят первородному воплощать свои идеи в более массовых масштабах, не опасаясь, что ингредиенты вдруг закончатся. В Разломах всегда можно было найти аналог того или иного компонента или даже более удобные варианты.
Так что можно сказать, что у Эйгора всегда было в достатке работы, и всё же он не мог бросать Гильдию без контроля и посвятить себя лишь артефактам. Да, он воспитал далеко не одно поколение Стражей, часть из которых лично обучалось у него или становилась учениками его учеников. Все они, так или иначе, позволяли созданной системе работать и удерживать мир от краха, в который их чуть ли не с головой окунул Маркус.
Воспоминание о брате и таком же первородном, как и он сам, заставили Эйгора в очередной раз поморщиться и поправить на переносице слегка съехавшие очки.
Мысли.. мысли.. мысли.. Мыслей было много, но всё же внимание Эйгора привлекали графики, которые были лишь наглядным отображением того, что всё не так хорошо как ему бы хотелось.
Разломы, с одной стороны, были в последние десятилетия под контролем, так как влияние Гильдии было высоко. В достаточной мере, чтобы не обращать внимания на государственные различия и действовать, исходя из приоритета защиты жизни обычных людей.
Конечно, приходилось учитывать и влияние аристократов различных стран и их собственные интересы в этом деле, но не зря же Эйгор с самого начала всё устраивал так, чтобы простолюдины в какой-то мере стремились в ряды Гильдии и старались впахивать на закрытии Разломов. Люди всегда любили деньги и власть, а статус Стража, особенно Стража высокого ранга, все это давал в полной мере и многие Стражи по итогу были даже влиятельнее аристократов своих государств. Собственно, они даже могли войти в тот или иной род, имея возможность выбора, благодаря своей силе и стараниям.
К сожалению, Разломов в целом меньше не становилось. Становилось меньше трагических случаев, но бывает, опять же, всякое.
Сейчас же Эйгор смотрел на графики, которые показывали то, что растёт количество аномалий в Разломах. Пока это лишь единичные случаи, наподобие того, что в Разломе вдруг появляется монстр, которого там в принципе быть не может или вдруг появится уж очень развитое растение, которое тут могло появиться только спустя десятилетия. И таких мелочей с каждым годом становилось все больше.
Не все из них попадались на глаза Стражам, и первородный, стоящий за Гильдией, прекрасно понимал, что о некоторых вещах в неё просто не сообщают, так как эти Разломы находятся в собственности тех или иных родов, да и неважно ему это было. Сама тенденция говорила о том, что пройдёт какое-то время и сами Разломы изменятся. Уже не будут работать прежние методы и вновь миру придётся приспосабливаться к новой угрозе.
— И почему всё не может быть проще? — спросил сам себя Эйгор.
Он начал колдовать над клавиатурой, но все запущенные им проверки и построенная лично им модель говорили на основании полученных данных, что ошибки нет. Что-то с Разломами происходит и просто надеяться, что это пройдёт, не стоит.
Конечно, иногда Разломы выдают что-то аномальное, что потом уже никогда больше не появляется, но данные начинают накапливаться. Постепенно и неуклонно. Всё это в свою очередь означало, что у Эйгора появится много работы, а значит, надо будет оповестить верхушку Гильдии Стражей о том, чтобы они были внимательнее.
Первородный не очень любил вмешиваться в дела созданной им организации предпочитая, чтобы люди работали с тем, что имеют и сами справлялись со своими проблемами, но иногда это неизбежно.
Его рука легка на телефон, что лежал рядом с клавиатурой. Предстояло множество весьма непростых разговоров, и Эйгор уже прекрасно понимал, что это отнимет слишком много его времени, которое он мог бы потратить куда более эффективно. Но и закрывать глаза на очевидное он тоже не мог.
— Это я..
* * *
Вообще, конечно, интересно, как монстры появляются в Разломах. А то я слышал столько теорий, где ни одна из них не имеет полного превосходства над остальными, что можно было думать, что угодно. Да и одно дело, если монстры вдруг появляются на границе аномальной зоны самого Разлома и другое, когда вот они так вылезают из пещер. А были ли вообще эти пещеры тут до того, как сюда пробурились люди?
Довольно философские вопросы, но ответов мне, разумеется, никто не собирался давать. Если уж лучшие умы планеты ничего толком сказать не могли, то добиваться того же от ящеров, желающих тебя убить, было и вовсе невозможно. Всё же эти твари если что-то и кричали, то явно не настроенное для общения.
Поэтому, собственно, стоило нам пройти чуть глубже в пещеру, как на нас напали.
Точнее, сначала никого из противников рядом не было, но тут впереди появился Кайл, который что-то кричал нам и махал руками. Впрочем, долго гадать не приходилось — он смог найти именно тех больших ящеров, которые были описаны в задании для нашей группы.
Эта группа тварей была выше примерно на голову тех, с кем мы встречались до этого. Так ещё помимо того, что на них даже броня выглядела куда серьёзней, были видны татуировки, которые, видимо, несли в себе какой-то смысл. Ещё среди бегущих за Стражем существ я увидел четырёхруких ящеров, у которых в каждой руке было по оружию. Вот такое мне доводилось видеть впервые.
И сейчас часть этих монстров Разлома, отделившись от основной группы, довольно быстро неслась за Кайлом, который по какой-то причине не скрывался в тенях, чтобы избежать их внимание к своей персоне.