Страница 10 из 60
Мы уже собирались уходить, когда из другого конца коридора раздался знакомый голос.
— Юлиана?
Я подняла голову.
К нам шёл Георгий.
И рядом с ним — Людмила.
Он был бледный, злой, в пальто нараспашку. Она — растерянная, с опухшими глазами. Видимо, после разговора у меня ей тоже стало не до красоты.
Я встала медленно.
Георгий посмотрел на лист в моей руке, потом на моё лицо, потом вниз — на живот. И всё понял.
— Ты была у врача? — спросил он.
— Представь себе.
— Что сказал?
— А теперь тебе интересно?
— Юлиана, не начинай.
— Не начинать? — я сжала лист так, что он смялся. — Ты приехал сюда с ней, после того как она приходила ко мне домой, после того как ты устроил из моей жизни мясорубку, и всё ещё разговариваешь со мной этим тоном?
Людмила тихо сказала:
— Георгий, не надо…
— А ты молчи, — повернулась я к ней. — Ты уже всё сказала.
Он шагнул ближе.
— Я имею право знать, что с ребёнком.
— А я имею право не видеть вас обоих рядом, пока меня выворачивает от вашего счастья.
Оксана встала между нами.
— Всё. Хватит. Уходите оба.
Георгий не сводил с меня взгляда.
— Юлиана.
— Что?
И тут он сказал то, после чего я поняла: назад не будет вообще ничего.
— Если ты собираешься использовать ребёнка как оружие, у нас будут проблемы.
Я смотрела на него секунду. Две. Три.
Потом подошла вплотную.
Людмила побледнела, Оксана дёрнулась, но я не ударила.
Я сказала очень тихо:
— Ты уже сделал моего ребёнка заложником своей подлости. Не смей теперь приписывать это мне.
Развернулась и пошла к выходу.
И уже у двери услышала, как Людмила сказала ему дрогнувшим голосом:
— Георгий… зачем ты так?
Я не обернулась.
Потому что впервые за долгое время меня перестало интересовать, что ему там ответят.