Страница 19 из 53
— Замолчи.
— Вчера в машину к незнакомому мужчине не садилась.
— Сегодня я знаю его имя.
— Серьёзный прогресс.
Я наступаю ей на ногу под столом.
Она смеётся.
Через десять минут я прощаюсь со всеми.
Альфия Наилевна заставляет меня взять с собой контейнер выпечки, потому что, по её словам, «Лера всё равно вечером полезет к тебе есть», а Разиля Ринатовна приглашает не стесняться и приезжать ещё.
Я благодарю обеих, прощаюсь с отцом Руслана, Амирой и остальными родственниками, после чего ухожу в дом за сумкой.
В прихожей прохладно и тихо.
Я снимаю со спинки стула свою небольшую сумку, проверяю телефон и вижу, что до звонка осталось чуть больше часа.
Тимур появляется из гостиной через минуту.
В одной руке ключи от автомобиля, во второй мой контейнер.
— Я сама понесу.
— Поздно.
— У меня руки работают.
— Я видел. Даже почувствовал.
Его взгляд скользит к моей сумочке.
Я качаю головой.
— Ты собираешься припоминать её до конца недели?
— Дольше.
— Договор действует только семь дней.
— Воспоминания договором не регулируются.
Мы выходим через входную дверь.
Солнце всё ещё яркое, но жара уже начала понемногу спадать. От сада тянет сладким запахом травы, за высоким забором слышен детский смех и звук работающей газонокосилки.
Тимур открывает калитку и пропускает меня первой.
Его внедорожник стоит чуть дальше по улице, под тенью большого дерева.
Пока мы идём к машине, я замечаю, что он держится рядом и спокойно несёт контейнер. Родственники остались в доме, поэтому изображать пару сейчас вообще незачем.
И Тимур действительно ничего не изображает.
Почему-то я отмечаю это особенно чётко.
Он открывает багажник, ставит туда контейнер и закрывает крышку.
Потом подходит к пассажирской двери.
— Адрес.
Я называю улицу.
— Знаю.
Он открывает дверь.
Я смотрю на него.
— Это тоже входит в договор?
— Что?
— Дверь открывать.
— Нет. Могу закрыть обратно.
— Не надо.
Я сажусь.
В салоне прохладно. Пахнет кожей, кофе и чем-то древесным, лёгким, без тяжёлого мужского парфюма. Всё чисто: на центральной консоли только бутылка воды, зарядный кабель и солнцезащитные очки.
Очень аккуратно.
Тимур обходит машину и садится за руль.
Я пристёгиваюсь.
Он заводит двигатель, выезжает с тихой улицы и через несколько минут вливается в поток машин.
Некоторое время мы молчим.
Я смотрю в окно.
Мимо проходят частные дома, магазины, остановки. Потом улицы становятся шире, людей больше.
Тимур ведёт спокойно.
Слишком спокойно.
Я невольно смотрю на его руки на руле.
— Что? — спрашивает он, не поворачивая головы.
— Ничего.
— Ты уже минуту смотришь.
Вот человек.
Даже спокойно рассмотреть нельзя.
— Просто удивляюсь, что сегодня ты умеешь тормозить заранее.
Он переводит на меня короткий взгляд.
— Сегодня ты не выскакиваешь из-за стены.
— Я не выскакивала.
— Вышла быстро.
— Там был тротуар.
— И выезд.
— На котором водитель должен смотреть.
— Смотрел.
— Поздно.
Тимур улыбается.
— Зато познакомились.
Я поворачиваюсь к окну.
— Очень дорогой способ знакомства.
— Никто не пострадал.
— Твоё предплечье может быть другого мнения.
— Пережило.
Мы снова замолкаем.
Потом он спрашивает:
— Во сколько звонок?
— В четыре.
— Успеем.
— Я вижу.
— Нервничаешь?
— Из-за работы? Нет. Этот клиент со мной два года.
— Тогда почему каждые пять минут смотришь на часы?
Я отвожу руку от телефона.
— Привычка.
— Контроль?
Вопрос звучит спокойно, уже серьёзнее.
Я смотрю на его профиль.
— Возможно.
— Ты вообще любишь контролировать всё заранее?
— Я люблю понимать, что происходит.
— Это другое.
— Для меня связано.
Тимур несколько секунд ничего не говорит.
За окном мелькает перекрёсток, светофор переключается на красный. Машина плавно останавливается.
Он поворачивает голову.
— Поэтому договор?
— В том числе.
— Бывший тоже был предсказуемый?
Я немного напрягаюсь.
Вопрос неожиданный.
Но злиться на него не хочется.
— Был.
— До расставания.
— Да.
Я смотрю на собственные пальцы, лежащие на сумочке.
— Самое неприятное оказалось даже не то, что он решил уйти. Люди перестают любить. С этим ничего не сделаешь. Просто я не понимала, что он уже давно живёт с этой мыслью, пока мы обсуждаем отпуск, покупаем продукты и выбираем новый стол на кухню.
Тимур слушает молча.
Светофор загорается зелёным.
Машина трогается.
— А потом однажды он сел напротив меня и сказал, что больше не хочет продолжать, — заканчиваю я. — Поэтому теперь мне нравится знать условия заранее.
— Понятно.
На этом он останавливается и просто принимает то, что я сказала.
Почему-то именно такая реакция нравится мне гораздо больше любых правильных слов.
— А ты? — спрашиваю я спустя несколько секунд.
— Что я?
— Почему один?
— Хорошо живётся.
Я поворачиваюсь к нему.
— Очень содержательно.
— Ты спросила — я ответил.
— Мама два года знакомит тебя с женщинами, и ни одна не понравилась?
— Нравились.
— И?
Он пожимает плечом.
— Недостаточно.
— Очень требовательный?
— Да.
Ответ без малейшего стеснения.
Я улыбаюсь.
— Хотя бы честно.
— Ты сегодня часто это говоришь.
— Потому что от тебя я ожидала большей склонности к манипуляциям.
Тимур бросает на меня взгляд.
— После переговорной позиции?
— Именно.
— Манипуляции эффективнее, когда человек их не замечает.
Я медленно поворачиваю к нему голову.
— Знаешь, ты сейчас совсем меня не успокоил.
Он усмехается.
Через двадцать минут машина сворачивает во двор дома Леры.
Я показываю нужный подъезд.
Тимур останавливается возле тротуара.
До звонка двадцать семь минут.
Идеально.
Я отстёгиваю ремень.
— Спасибо.
— Завтра во сколько работаешь?
Рука замирает на ремешке сумки.
— Зачем тебе?
— Казань показывать.
Ах да.