Страница 99 из 116
Глава тридцать девять
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
ДОМ
Крю
Поездка на лифте вниз с крыши занимает примерно семь тысяч лет.
Эмми прижата ко мне, спиной к моей груди, мои руки обвивают ее талию. Я чувствую, как бьется ее сердце сквозь рубашку – или, может быть, это мое сердце. Я уже не понимаю.
Двери открываются. Мы спотыкаемся в коридоре, останавливаясь дважды, потому что я не могу пройти и трех метров, не поцеловав ее. Она смеется мне в губы, когда я вожусь с ключами.
Дверь наконец поддается. Мерфи встречает нас возмущенным мяуканьем, но я едва обращаю на него внимание. Все, что я вижу, – это Эмми на фоне оставленной ею включенной лампы; она смотрит на меня так, словно хочет этого не меньше, чем я.
Она берет меня за руку и пятится к моей спальне, увлекая за собой. Я иду следом, потому что пошел бы за ней куда угодно.
В моей спальне темно, только слабый свет городских огней пробивается сквозь окно. Она останавливается у изножья моей кровати и поворачивается ко мне.
— Что бы ни случилось сегодня, — тихо говорит она, — для меня это не просто физика. Мне нужно, чтобы ты это знал.
— Для меня тоже. — Слова звучат более хрипло, чем я планировал. — Эмми, я не… прошло много времени с тех пор, как я, ну… И я никогда по-настоящему не, эм, не делал этого с кем-то, кто действительно… — Я замолкаю, злясь на собственное неумение формулировать мысли. — С кем-то, кто имеет значение. Ты имеешь значение. Это имеет значение. И я не хочу все испортить.
Она берет мои руки в свои. Они дрожат. Я и не заметил, что они дрожат.
— Мы не будем торопиться, — говорит она. — Будем прислушиваться друг к другу. Если что-то пойдет не так, мы остановимся.
— Хорошо.
— И еще, Крю? — Эмми прижимает мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем. — Я доверяю тебе.
Внутри меня что-то надламывается.
Я целую ее.
Ее руки скользят вверх по моей груди и начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она стягивает ее с моих плеч, ее ладони ложатся на мою голую кожу, и я вздрагиваю.
— Боже, ты… — Она обводит шрам на моих ребрах, затем еще один возле ключицы. — Ты так красив, Крю. Ты знаешь это?
— Я не…
— Красив. — Она прижимается губами к центру моей груди. — Красив, и даже не замечаешь этого.
Я не знаю, что с этим делать. Поэтому вместо ответа тянусь к краю ее майки и стягиваю ее через голову. Простой черный бюстгальтер. Ничего вычурного. Но все равно идеально.
Она заводит руки за спину и сама расстегивает застежку, позволяя ему упасть.
— Эмми. — Ее имя вырывается сдавленным стоном. — Ты… я не…
Я не свожу с нее глаз, как идиот, словно никогда раньше не видел женщин, и, возможно, так оно и есть. Не такую. Не ту, что смотрит на меня так, как она.
— Дотронься до меня, — шепчет она. — Пожалуйста.
Она выдыхает, выгибаясь навстречу, и я исследую ее руками, губами, изучая каждый изгиб.
— Вот так – да… — Она судорожно вдыхает, когда мои губы скользят по ее груди.
— Да? Тебе это нравится? — Я делаю это снова, и она тихо стонет. — Ты такая отзывчивая. Такая идеальная. Я мог бы прикасаться к тебе вечно, и мне все равно было бы мало.
Я слишком много говорю. Я знаю, что говорю слишком много. Но, кажется, я не могу остановиться, а Эмми, похоже, не против. Каждое слово вырывает у нее новый звук, новую дрожь, новое доказательство того, что она здесь, со мной.
Мы падаем на кровать. Я нависаю над ней, мы оба еще наполовину одеты, и это нужно немедленно исправить. Я вожусь с ее легинсами, пока она атакует мой ремень, и возникает неловкий момент, когда мы оба боремся с тканью и задыхаемся от смеха; это не выглядит изящно, но в этом мы.
А потом мы остаемся обнаженными.
И она разглядывает меня.
Всего меня.
— О. — Ее глаза слегка расширяются. — Эм. Ничего себе.
— Что?
— Ничего. Просто… — Она закусывает губу, и в ее выражении лица появляется легкая нервозность. — Конечно же, ты крупный. Ты так основательно подходишь ко всему. — Она делает паузу, и на ее губах появляется легкая усмешка. — Даже твое достоинство и то перестаралось.
— Эм. — Мой мозг замыкает. — Это проблема?
— Это полная противоположность проблеме. — Она тянется ко мне, обхватывая пальцами мой член, и мои бедра непроизвольно дергаются. — Просто потребуется некоторое… привыкание.
— Мы можем не торопиться. Мы можем – черт… — Она гладит меня, и мои мысли рассеиваются. — Эмми, если ты продолжишь в том же духе, все закончится до неприличия быстро.
— Мы не можем этого допустить. — Но она не останавливается. Лишь замедляет темп, что превращает удовольствие в настоящую пытку. — Мне нравится видеть тебя таким.
— Каким?
— Потерявшим контроль. — Она поворачивает кисть, и я издаю хриплый стон. — Ты всегда такой сдержанный. Такой точный. Но прямо сейчас ты просто…
— Схожу с ума?
— Да. — Она улыбается, глядя на меня снизу вверх. — Мне это нравится.
Мне нужно вернуть контроль. Мне нужно сосредоточиться на ней, а не на том, как ее рука заставляет меня забыть собственное имя.
— Ляг на спину, — выдавливаю я.
Эмми подчиняется, отпуская меня, и я беру паузу, чтобы просто посмотреть на нее. Раскинувшуюся на моей кровати. В моем пространстве. Ожидающую меня. Я опускаюсь над ней, покрывая поцелуями ее тело. Ее шею. Ее ключицы. Мягкие округлости ее груди. Ее живот, когда она ерзает и пытается втянуть его.
— Не надо, — шепчу я прямо в ее кожу. — Не прячься от меня. Ты идеальна. Каждый сантиметр.
— Крю…
Я целую ниже. И еще ниже. Пока не устраиваюсь между ее бедер, а она не смотрит на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами.
— Можно?
— Да. Пожалуйста, да.
Я пробую ее на вкус, и она вскрикивает, зарываясь пальцами в мои волосы. Я изучаю ее и с этой стороны: что заставляет ее судорожно вздыхать, что заставляет ее стонать, что заставляет ее бедра сжиматься вокруг моей головы так, словно она пытается удержать меня там навсегда.
— Прямо там, не останавливайся. Крю, пожалуйста, я…
Я не останавливаюсь. Я довожу ее до оргазма, замедляясь лишь тогда, когда ее начинает бить дрожь, когда ее пальцы расслабляются в моих волосах, а дыхание срывается на прерывистые всхлипы.
— Охренеть, — выдавливает она.
Я медленно целую ее внутреннюю сторону бедра приоткрытыми губами.
— Хорошо?
— Ты меня убил. — Эмми издает тихий смешок. — Иди сюда.