Страница 9 из 116
Затем Крю отрывисто чеканит: — Предельно.
И все. Одно единственное слово. Никаких оправданий, никакого позерства. Просто сухое принятие к сведению.
Гэвин слегка теряется от отсутствия отпора. Он сдержанно кивает, поворачивается и замечает, что я разглядываю их.
— Я пойду. — Он подходит и обнимает меня, сжимая до хруста в ребрах. — Ты уверена, Эм? Жить с парнем, которого только что встретила?
— Мы это уже проходили, Гэв. Я буквально в полной безопасности.
— Я не об этом… — Он вздыхает. — Просто позвони мне, если хоть что-то покажется подозрительным, хорошо? Что угодно.
— Обязательно.
Он бросает на Крю последний взгляд – нечто среднее между предупреждением и неохотным смирением – и уходит.
Без тревожной энергии Гэвина квартира ощущается совсем по-другому. Тише. Может, спокойнее.
Крю стоит у кухонной стойки, убрав руки в карманы.
— Не буду мешать обустраиваться.
— Спасибо. — Я мешкаю. — И спасибо за то, что… э-э, не врезал моему брату. Я знаю, он иногда перегибает палку.
На лице Крю что-то мелькает. Почти улыбка, но все же не она.
— Он заботится о тебе. За это нельзя винить.
А потом он исчезает в своей комнате, и я остаюсь наедине с шестью коробками и пустой спальней.
Пора превратить это место в свой дом.
———
Три часа спустя спальня приобретает мой характер.
Гирлянды, развешанные по потолку, заливают все вокруг теплым, радостным светом. На кровати – лоскутное одеяло моей бабушки, сшитое из мягкого хлопка. На подоконнике – растения: сансевиерия и суккулент, которого я назвала Гарольдом. На тумбочке – стопка книг, потому что я еще не разобралась с книжными полками. Персидский ковер приглушенных розовых и мятных оттенков смягчает пол.
Не идеально. Но это мое.
Я отступаю на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, и чуть не спотыкаюсь о коробку, которую еще не распаковала. В моем стиле.
— Ты, э-э…
Я резко разворачиваюсь. В дверях стоит Крю, и выражение его лица не поддается расшифровке. Он медленно скользит взглядом по комнате – огни, буйство красок, организованный хаос, который я создала, – и я готова поклясться, что его левый глаз на секунду дергается.
— Перебор? — спрашиваю я.
— Нет. — Слово звучит немного сдавленно. — Просто… этого много.
— Это плохо?
Он молчит секунду, продолжая рассматривать обстановку.
— Это непривычно.
Я не могу понять, комплимент это или критика, поэтому просто улыбаюсь.
— Непривычно – это ведь хорошо? Не дает заскучать.
Крю ничего не отвечает. Лишь сдержанно кивает и снова исчезает.
Ну и ладно.
Остаток дня я провожу, распаковывая свои кухонные принадлежности, которые на самом деле и есть самое важное. Мой стационарный миксер. Моя коллекция деревянных ложек, каждая из которых отполирована до блеска за годы использования. Чугунная сковорода, которую подарила мне мама, когда я выпустила свою первую кулинарную книгу. Коробка с бабушкиными рецептами, скрепленная скотчем и надеждой.
К тому моменту, как я заканчиваю, солнце клонится к закату, а я дико голодна.
Сначала я завариваю чай. Делаю глоток и ставлю кружку на стол, а сама заглядываю в холодильник, чтобы посмотреть, с чем мне предстоит работать.
Ответ: почти ни с чем. Холодильник Крю организован до ужаса идеально – все в прозрачных контейнерах, этикетками наружу, строго по категориям, – но в основном это протеиновые коктейли, яйца и овощи, выглядящие так, будто в их жизни никогда не было радости. Придется это исправить.
Мои скромные покупки, сделанные сегодня днем, лежат на нижней полке и кажутся здесь неуместными: сливочное масло, сливки, кусок пармезана, немного свежей зелени. Все самое необходимое, чтобы продержаться до тех пор, пока я не смогу нормально закупиться.
Сейчас я достаю привезенную с собой пасту и принимаюсь за дело. Чеснок отправляется на сковороду, наполняя кухню аппетитным ароматом и шкворчанием. Пармезан, масло, всплеск вина. В кастрюле бурлит вода для пасты, пар уходит под потолок.
Вот моя стихия. Готовить. Творить. Кормить людей.
— Аппетитно пахнет.
Я поворачиваюсь и вижу Крю, опирающегося на стойку со скрещенными на груди руками. Он переоделся в другую черную футболку – у него вообще есть другие цвета? – а его волосы слегка влажные, будто он только что из душа.
Я стараюсь об этом не думать.
— Паста, — говорю я. — Ничего сложного, просто сообразила на скорую руку. Будешь?
— Нет, спасибо. У меня есть… — Он неопределенно машет рукой в сторону холодильника.
— Твои протеиновые коктейли?
— В них есть все необходимое. С точки зрения питательности.
Я наблюдаю, как он достает одну из этих унылых бутылочек с готовой смесью, и у меня сердце кровью обливается.
— Это не еда. Это наказание.
— Это эффективно.
— Это удручающе. — Я помешиваю соус, стараясь не осуждать, но у меня не получается. — Когда ты в последний раз нормально ел? Ну, так, чтобы сесть, насладиться вкусом, а не просто заправить организм калориями?
Крю молчит, что само по себе становится ответом.
— Так, нет. — Я наставляю на него деревянную ложку. — Категорически нет. Сегодня ты ешь нормальную еду. Это не обсуждается.
— У меня режим…
— Твой режим переживет одну тарелку пасты. — Я уже тянусь за второй пиалой. — Садись. Считай это упражнением на сплочение для соседей по квартире.
Он смотрит на меня так, будто я предложила вместе ограбить банк.
Но после долгой паузы все же выдвигает стул и садится.
Победа.
Я раскладываю пасту – пенне под простым соусом «альфредо», щепотка перца, пару листочков базилика сверху – и ставлю тарелку перед ним. Затем беру свою пиалу и сажусь напротив. Это едва ли не самое любимое мое блюдо, я готовлю его постоянно. Всего четыре ингредиента, а вкус невероятный.
— Ешь, — приказываю я.
Крю берет вилку с таким видом, словно она может его укусить. Пробует. Медленно жует.
И в этот момент на его лице что-то меняется.
Едва заметно – лишь глаза чуть расширяются да расслабляются желваки, – но я успеваю перехватить этот момент. Он съедает еще порцию. За ней еще одну.
— Это… — Он замолкает, словно подбирая нужное слово. — Вкусно.
— Я знаю. — Я расплываюсь в улыбке. — Я же профессионал.
Минуту мы едим в тишине, и я ловлю себя на том, что разглядываю его через стол. Четкую линию челюсти. Шрам, рассекающий бровь, расспросить о котором не хватает дерзости.