Страница 85 из 116
Ты прекрасна, — не говорю я. — Ты прекрасна, а я схожу с ума, и не знаю, сколько еще смогу притворяться, что не хочу тебя.
— Пойдем. — Я начинаю спускаться по склону. — У причала есть место, откуда видно все озеро.
Мы пробираемся вниз по склону, Фостер и Сэйди плетутся позади, их голоса сливаются в далекий гул. Ближе к воде тропа становится круче, земля покрыта опавшими листьями, скрывающими камни.
— Здесь осторожнее, — предупреждаю я. — Тут скольз…
Нога Эмми едет по земле.
Я реагирую инстинктивно – годы тренировок берут верх до того, как мозг успевает осознать происходящее. Я резко протягиваю руку, хватаю ее за талию и прижимаю спиной к своей груди, не давая упасть.
Она ахает. Ее пальцы вцепляются в мое предплечье. И внезапно мы замираем: ее спина прижата ко мне, моя рука обвивает ее талию, мы оба тяжело дышим.
— Ты в порядке? — мой голос звучит хрипло.
— Да. Да, я… — Она не шевелится. Я тоже. — Спасибо. Это было бы не очень приятное падение.
— Выглядело именно так.
Я должен отпустить. Должен отступить, убедиться, что она твердо стоит на ногах, и продолжить путь по тропе, как ни в чем не бывало.
Я этого не делаю.
Эмми теплая. Я чувствую запах ее шампуня – кажется, кокосовый – и учащенное биение ее пульса в том месте, где моя рука касается ее груди. Ее тело идеально подходит моему.
— Крю. — Ее голос едва слышен.
— Да.
— Можешь уже отпустить.
— Знаю.
— И ты отпустишь?
Нет. Никогда. Я больше никогда не хочу тебя отпускать.
— Эй, вы там в порядке внизу? — доносится сверху голос Фостера.
Чары разрушены. Я отпускаю Эмми, отступая назад так быстро, что сам едва не теряю равновесие.
— В порядке! — кричу я в ответ. — Просто скользкий участок. Будьте осторожны.
Эмми не смотрит на меня, пока мы продолжаем спускаться к причалу. Но я замечаю румянец на ее щеках. То, как слегка дрожат ее руки.
Это из-за меня.
Эта мысль должна бы меня встревожить. Но вместо этого она запускает по моим венам первобытный импульс.
Она тоже все еще это чувствует.
———
Мы проводим час на озере.
Фостер и Сэйди кидают камешки в воду. Эмми фотографирует на телефон озеро, деревья, причал. Я сижу на берегу и пытаюсь вспомнить, как дышать ровно.
Обратный путь проходит тише. На этот раз Эмми идет с Сэйди, они склонили головы друг к другу за разговором, который я не могу расслышать. Наверное, оно и к лучшему. Мне нужна дистанция, чтобы привести мысли в порядок.
Не помогает.
По возвращении в дом мы вливаемся в легкий, привычный ритм. Сэйди и Фостер занимают кресла на веранде. Эмми скрывается на кухне, чтобы заняться обедом. Я загружаю себя колкой дров, хотя у нас их предостаточно.
Замах. Удар. Замах. Удар.
Она тоже все еще это чувствует.
Замах. Удар.
Ты мог бы ей сказать. Ты мог бы просто…
— Крю? — Я оборачиваюсь. Эмми стоит на веранде, обхватив себя руками, несмотря на теплую погоду.
— Обед почти готов. Но я, эм… — Она мнется. — Не мог бы ты помочь мне отодвинуть комод на минутку? Я уронила за него серьгу и не могу достать.
— Конечно.
Я откладываю топор и иду за ней в дом, остро реагируя на каждый шаг, на каждый вдох. Спальня маленькая – места хватает только на двуспальную кровать и комод – и когда я подхожу к тяжелой дубовой мебели, Эмми не отходит.
— С какой стороны?
— С правой. Она упала в угол.
Я берусь за край комода и отодвигаю его от стены, ножки со скрежетом скользят по отполированному полу. Она протискивается в щель и, пригнувшись, начинает искать.
— Вижу… секунду… — Мгновение спустя Эмми выпрямляется, сжимая серьгу в пальцах. — Нашла, — выдыхает она.
Но никто из нас не двигается.
Я зажал ее в ловушку.
Ее спина прижата к комоду, я – перед ней. Запах кокоса и чего-то сладкого.
— Крю. — Ее голос дрожит.
— Эмми.
— Это… нам нужно…
— Знаю.
Она делает шаг вперед, и теперь мы стоим лицом к лицу в узком пространстве между комодом и стеной. В считанных сантиметрах друг от друга.
— Я больше так не могу, — слышу я собственный голос.
— Не можешь что?
— Это. Притворяться. Вести себя так, будто я не… — Я резко выдыхаю. — Каждый раз, когда я вижу тебя, я хочу того, на что не имею права. Каждый раз, когда ты уходишь, мне приходится сдерживать себя, чтобы не пойти следом. Я все закончил, потому что думал, что так будет правильно, но это убивает меня, Эмми. Ты меня убиваешь.
Возможно, это самые длинные предложения, которые она когда-либо от меня слышала. И почему-то я еще не закончил.
— Крю…
— Я знаю, что я не тот, кто тебе нужен. Я знаю, что не могу дать тебе нормальную жизнь. И если ты скажешь мне сейчас уйти, я уйду. — Мои руки дрожат. — Просто скажи слово, и я уйду, и мы больше никогда не будем об этом говорить.
Тишина.
Самая долгая тишина в моей жизни.
А затем Эмми поднимает руки, берет мое лицо в ладони и тянет меня к себе.
Поцелуй начинается мягко. Неуверенно. Как вопрос.
И когда я не отстраняюсь, она отвечает – прижимаясь ближе, ее руки скользят вверх по моей груди и ложатся туда, где бьется сердце. Интересно, чувствует ли она, как бешено оно колотится. Интересно, понимает ли она, что она и есть тому причина.
Эмми целует меня снова, и я забываю каждую причину, по которой держался от нее подальше. Мой мозг – обычно такой громкий, такой настойчивый – полностью замолкает. Есть только она. Тепло ее рта. Тот тихий звук, который она издает, когда я наконец-то отвечаю на ее поцелуй. Это самый тихий момент в моей жизни и самый громкий. Человеческий «Ксанакс».
— Не уходи, — шепчет она между поцелуями. — Не смей уходить.
— Никогда. — Я прижимаюсь лбом к ее лбу, мы оба дрожим. — Больше никогда. Обещаю.
— Ты разбил мне сердце, знаешь ли.
— Знаю. Прости. Мне так жаль.
— Хорошо. — Она целует меня снова, на этот раз нежнее. — Тебе придется многое загладить.
— Скажи как. Я сделаю все, что угодно.
Эмми слегка отстраняется, ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и то, что я вижу в ее глазах, разрывает мне сердце.
Несмотря на все, через что я заставил ее пройти.
— Просто не бросай меня, — шепчет она. — Не отталкивай меня снова. Даже когда будет тяжело. Даже когда твой мозг прикажет тебе бежать.
— Не буду.
— Обещай мне.
— Обещаю.
Она улыбается – той яркой, красивой улыбкой, по которой я скучал месяцами, – и снова тянет меня к себе.