Страница 80 из 116
— Никогда не видел в этом смысла. — Он ерзает, не сводя глаз с телевизора. — Когда растешь так, как я, учишься не привязываться ни к чему. Люди уходят. Места меняются. Ничто не вечно.
— Из-за приемных семей?
— Да. Из-за приемных семей. — Он говорит это бесстрастно, словно это просто факт, а не трагедия. — Одиннадцать семей за десять лет. Довольно быстро усваиваешь, что если впускаешь людей в душу, то когда они уходят, становится только больнее.
У меня щемит в груди.
— Крю…
— Я говорю это не ради жалости. Я просто… — Он выдыхает. — Вот почему я такой. Почему я не могу… быть тем, кем люди хотят меня видеть.
— А кем, по-твоему, люди хотят тебя видеть?
— Вовлеченным. Открытым. Способным… — Он замолкает и качает головой. — Это не важно.
— Это важно для меня.
Наконец Крю смотрит на меня, и в его выражении лица есть что-то надломленное. Что-то беззащитное.
— Ты заслуживаешь того, кто сможет дать тебе все, Эмми. Семью, будущее, все это. Того, кому не приходится бороться с собственным мозгом просто для того, чтобы функционировать как нормальный человек.
— Можем мы просто… — Я отставляю бутылку вина. — Можем мы не говорить об этом? Можем мы просто… побыть здесь? Одну минуту?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду… — Я смотрю на пустое пространство между нами на диване. — Мы можем пообниматься? Я знаю, это странно, знаю, что мы не… просто у меня был ужасный день, и мне очень нужно…
— Да. — Слово звучит тихо. Хрипло. — Хорошо.
Я не жду, пока Крю передумает. Ползу через диван и прижимаюсь к его боку, утыкаясь головой в то самое место на его плече, которое всегда казалось созданным специально для меня. Его рука медленно, осторожно обвивает меня, словно он прикасается к чему-то хрупкому.
Мы не разговариваем. Документальный фильм продолжает идти. Мерфи устраивается поперек наших ног и мурлычет.
— Эмми.
— М-м?
— Если бы я был способен на это… — Он замолкает. Затем начинает снова. — Если бы я был парнем, способным на любовь, романтику и… подобные вещи. Ты была бы той девушкой, которую я бы выбрал.
По моей щеке скатывается слеза.
— Крю…
— Мне просто нужно было, чтобы ты это знала.
Я зажмуриваюсь, утыкаясь лицом в его плечо, чтобы он не видел, как я плачу.
— Тш-ш, — шепчу я. — Просто обнимай меня. У меня есть еще двенадцать минут.
Он издает какой-то звук – не совсем смех, но очень близко.
— Двенадцать минут?
— Обязательное время для объятий. Таковы были условия.
— Этот договор аннулирован.
— Некоторые пункты действуют вечно. — Я прижимаюсь ближе, вдыхая его запах. — Просто… еще двенадцать минут. Пожалуйста.
Его рука сжимает меня крепче.
— Хорошо, — тихо говорит он. — Еще двенадцать минут.
Мы оба знаем, что это продлится дольше.
И никто из нас не произносит ни слова.