Страница 30 из 116
Глава десятая
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ЭМОЦИИ В ШЕСТОМ РЯДУ
Крю
Я не знаю, как оказался в продуктовом магазине вместе с Эмми Маршалл воскресным утром.
Вообще-то, это неправда. Я прекрасно знаю как. Ей нужны были ингредиенты для рецепта, который она прорабатывала. Мне нужен был протеин и яйца. Она сказала: «С таким же успехом мы можем поехать вместе», словно это была самая логичная вещь на свете, и я не смог придумать причину для отказа.
И вот я толкаю тележку по овощному отделу, пока она щупает авокадо с таким видом, будто выбирает нечто бесценное.
— Вот этот идеальный. — Эмми победоносно поднимает его. — Видишь, как он слегка поддается? Не слишком мягкий, не слишком твердый.
— Это авокадо.
— Это то самое авокадо. Есть разница. — Она кладет его в тележку с такой осторожностью, словно водружает корону на подушку. — Нельзя просто схватить первый попавшийся плод, Крю. Иначе в итоге получишь коричневую кашу или камень, который не созреет и за шесть дней.
— Я в жизни не покупал авокадо.
Она замирает и не сводит с меня глаз.
— Прости, что?
— Я не ем авокадо.
— Ты живешь в Техасе.
— И что?
— А то, что… — Она качает головой. — Мы это исправим. На этой неделе я приготовлю тебе гуакамоле. Настоящий гуакамоле. А не ту дрянь из пластиковой банки.
— Гуакамоле продается в банках?
— К сожалению. — Она передергивает плечами и направляется к помидорам.
Я иду следом с тележкой, наблюдая за ее действиями. Эмми щупает все подряд, нюхает кинзу, рассматривает лаймы на свету и ведет полноценный диалог с самой собой о том, нужен ли ей один халапеньо или два.
— Два, — решает она. — На случай, если один окажется пустышкой.
— Как перец может быть пустышкой?
— Никакой остроты. Такое бывает. Откусываешь в ожидании жгучести, а получаешь… вайб болгарского перца. — Она морщит нос. — Настоящая трагедия.
Не знаю, почему я нахожу это забавным, но это так.
Пожилая женщина тянется мимо нас за сеткой с лимонами, и Эмми сдвигается, чтобы уступить ей место.
— О, это отличный выбор, — говорит Эмми, кивая на сетку в руках женщины. — Я брала такие на прошлой неделе. Очень сочные.
Женщина моргает, а затем улыбается: — Спасибо, дорогая. Вы шеф-повар?
— Автор кулинарных книг. Но у меня еда подгорает чаще, чем хотелось бы признать.
Женщина смеется. Они болтают еще с минуту – о лимонных батончиках, о внучке женщины, которая учится печь, о погоде. К тому моменту, как мы двигаемся дальше, Эмми уже знает, что женщину зовут Дороти, ее внучку – Лили, и она живет в жилом комплексе недалеко от Сидар-Спрингс.
— Ты часто так делаешь, — произношу я.
— Что именно?
— Разговариваешь с незнакомцами.
— Они не незнакомцы. Они просто люди, с которыми я еще не была знакома. — Она берет пучок зеленого лука и придирчиво его осматривает. — Тебе стоит как-нибудь попробовать.
— Я бы предпочел обойтись без этого.
— Удивительно, — улыбаясь произносит Эмми.
Мы продвигаемся по магазину. Она не торопится, и, по какой-то странной причине, я даже не пытаюсь ее подгонять.
Это совсем не похоже на то, как делаю покупки я. У меня есть список. Есть маршрут. Я захожу и выхожу максимум за пятнадцать минут. Яйца, курица, протеин, брокколи – готово.
Эмми же относится к этому как к целому приключению. Она бродит по отделу иностранных продуктов, «просто чтобы посмотреть, что появилось нового». Она останавливается у прилавка с сырами и размышляет над тремя разными видами феты с напряженностью переговорщика по освобождению заложников. Она машет парню-раскладчику так, словно они старые друзья.
— Эй! Тот острый соус уже завезли?
— На следующей неделе, — откликается он. — Я отложу тебе бутылочку.
— Ты лучший!
Она поворачивается ко мне, сияя.
— Ты знаешь всех, кто здесь работает? — спрашиваю я.
— Только самых важных.
Мы оказываемся в ряду с сухими завтраками, где мне абсолютно нечего делать. Но она ищет что-то конкретное – какую-то гранолу с «хорошими кусочками, а не этой пыльной трухой», – а я толкаю тележку.
— Ты вообще завтракаешь? — спрашивает она, скользя взглядом по полкам.
— Протеиновый коктейль. И яйца.
— Это не завтрак. Это топливо.
— Завтрак и есть топливо.
Она кривится.
— Завтрак – самый важный прием пищи за день. Он должен приносить удовольствие. Блинчики. Вафли. По-настоящему хороший омлет. — Эмми находит свою гранолу и бросает ее в тележку. — В эти выходные я приготовлю тебе блинчики.
— Тебе не обязательно…
— С шоколадной крошкой. Это не обсуждается.
Я не спорю. Я уже усвоил, что спорить с ней о еде бессмысленно.
На кассе она заводит беседу с кассиром – уставшей на вид женщиной лет пятидесяти, на бейдже которой написано «Синди». За две минуты Эмми узнает, что Синди на ногах с шести утра, у ее дочери недавно родился ребенок, и она считает дни до своего отпуска в Галвестоне.
— Вы заслужили этот пляж, — произносит Эмми абсолютно искренне. — Вытянете ноги. Будете пить что-нибудь с зонтиком в бокале.
Синди смеется – искренним смехом, который вырывается у нее от неожиданности.
— Вы мне нравитесь.
— Вы мне тоже, — широко улыбается ей Эмми.
Я загружаю пакеты в тележку, пока Эмми расплачивается за свою часть. Она настояла на раздельных чеках – что-то там об учете расходов на создание кулинарной книги.
Когда мы выходим на парковку, светит теплое солнце, а она все еще продолжает говорить – что-то о том, что ей нужно найти рыбный рынок получше, что лосось здесь нормальный, но не превосходный, и что в Форт-Уэрте есть местечко, ради которого стоит проделать этот путь.
На самом деле, я не вслушиваюсь в слова.
Я прислушиваюсь к ее голосу – в то, как он повышается и понижается, как она жестикулирует, как заправляет волосы за ухо, когда задумывается.
Она ловит мой взгляд.
— Что? — спрашивает Эмми, улыбаясь.
— Ничего. — Я открываю машину. — Просто задумался о рыбном рынке.
— Угу. — Она мне не верит. Но и не давит.
Мы загружаем продукты. Она забирается на пассажирское сиденье, уже доставая телефон, чтобы проверить что-то для своего рецепта.
Я на мгновение замираю за рулем – всего на секунду.
Это опасно. Не фиктивные отношения. Не договор. Именно это.
Воскресные утра. Продуктовые магазины. Наблюдать за тем, как Эмми щупает авокадо, заводит дружбу с кассирами и заполняет тишину теплом, о котором я не просил.