Страница 28 из 116
Глаза Сэйди загораются. Это ее способ выражать любовь – наряжать кого-то в своем гардеробе, который по размеру примерно как небольшая квартира-студия.
— О, мы обязательно это устроим. — Она уже вскакивает на ноги и тащит меня к своей спальне. — У меня есть варианты. Так много вариантов.
В ее гардеробной царит хаос в лучшем смысле этого слова. Блестки, шелк и бархат развешаны на вешалках, в углу свалена в кучу обувь, а на полке не помещается шкатулка с украшениями. Это полная противоположность минималистичной эстетике Крю, и я сразу чувствую себя как дома.
— Платье в пол, говоришь? — Она уже роется в вешалках. — Какой цвет? Любой? Вам нужно как-то сочетаться?
— Его смокинг черный. Так что… подойдет что угодно?
— Идеально. Значит, я могу нарядить тебя вот в это. — Сэйди вытаскивает темно-изумрудное платье с разрезом сбоку и на тонких бретельках. — Примерь.
Я раздеваюсь и тут же жалею, что съела пад-тай: каждая аппетитная разбухшая лапшинка в моем желудке кажется предательством. Мое отражение не радует: спортивный бюстгальтер цвета пластыря, серые мальчишеские шорты и столько углеводов, что их хватило бы на марафон, который я никогда не пробегу.
— Готова? — спрашивает Сэйди, держа платье.
Мы с моим животиком переглядываемся. Мы не готовы.
— Втяни живот, — командует Сэйди, дергая молнию.
— Втягиваю. — Я задерживаю дыхание так, словно от этого зависит моя жизнь. — Почему ты не остановила меня на втором контейнере?
— Ты заедала стресс. Я же не монстр.
Молния застегивается, хоть и с трудом, и я поворачиваюсь к зеркалу.
О нет.
Ткань просто великолепна – шелковистая, изумрудная, подчеркивающая каждый изгиб моего тела, – но ситуация с нижним бельем катастрофическая. Мой бежевый спортивный лифчик торчит из-под тонких бретелек, а шортики создают такую линию от трусов, которую можно разглядеть из космоса.
— Итак, платью – однозначное «да», — говорит Сэйди. — Бабушкиным панталонам – жесткое «нет».
— Это не бабушкины панталоны. Они удобные.
— Они просвечивают через разрез. Тебе нужны стринги. И один из этих бюстгальтеров-наклеек.
— Ненавижу их. Они вечно отваливаются.
Сэйди лишь пожимает плечами и ухмыляется мне через зеркало.
— Справишься.
Я поворачиваюсь, рассматривая себя с разных ракурсов. Зеленый цвет подчеркивает мои глаза, а разрез приоткрывает ногу, не переходя грань пошлости. Я выгляжу как девушка, которой самое место на светском приеме. Как та, кто и впрямь может встречаться с агентом ФБР.
— Твой сосед сойдет с ума, — замечает Сэйди.
— Это не является целью.
— А может, должно бы.
— Сэйди.
— Я просто к слову. — Она поправляет одну из бретелек. — Ты горячая штучка. Он горячий. Вы уже встречаетесь понарошку. Неужели было бы так плохо, если бы все это стало… по-настоящему? — для убедительности она подмигивает.
Я смотрю на свое отражение, вспоминая редкую полуулыбку Крю, то, как он запомнил мой невероятно сложный заказ на выпивку, и тот мягкий взгляд, который появляется у него, когда он говорит о Мерфи, словно не может поверить, что кто-то любит его в ответ.
— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Он такой закрытый. Я даже не уверена, способен ли он на настоящие отношения. Он сказал, что у него их никогда не было. Вообще никогда.
— Никогда?
— Никогда. Никаких девушек. Только случайные связи. Он сказал, что не умеет подпускать к себе людей.
Сэйди на мгновение замолкает.
— Но тебя он подпустил.
— Что ты имеешь в виду?
— Он рассказал тебе о терапии. О своей тревожности. О жизни в приемных семьях. — Она встречается со мной взглядом через зеркало. — Это уже что-то, Эм. Он доверил тебе личное.
Я не думала об этом в таком ключе.
— Крю также обманом втянул меня в договор о фиктивных отношениях, — указываю я.
— Верно. Это было сомнительно, — она пожимает плечами, — но в то же время вроде как гениально? В каком-то отчаянном, эмоционально зажатом смысле.
— Ты теперь его защищаешь?
— Я просто хочу сказать, что он явно не силен в чувствах. Но он старается. Может, это что-то да значит. — Она делает шаг назад, еще раз окидывая взглядом платье. — Ладно, это идеальный вариант. Ты наденешь именно его. Возражения не принимаются.
Я снова смотрю на себя. Девушка в зеркале выглядит уверенной и собранной – как та, что может войти в зал, полный федеральных агентов, и притвориться безумно влюбленной в мужчину, которого едва знает.
Думаю, нужно притворяться, пока не получится.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — произношу я, поворачиваясь лицом к Сэйди.
— Всегда.
— Как понять, когда что-то становится настоящим? Ну, если ты притворяешься, что испытываешь к кому-то чувства, как понять, когда ты перестаешь притворяться?
Подруга задумывается над этим, прислонившись к дверному косяку гардеробной.
— Думаю… если тебе приходится задавать этот вопрос, вероятно, это уже стало настоящим. Хотя бы чуть-чуть.
Это совсем не тот ответ, на который я надеялась.
— Отлично, — бормочу я. — Ты очень помогла.
— Я стараюсь. — Она широко улыбается. — А теперь снимай это, пока не помяла, и расскажи мне подробнее о тренировках с прикосновениями. Он просто будет держать тебя за руку? Обнимать за плечи? С чем конкретно мы имеем дело?
— Я не знаю. Крю сказал, что мы начнем завтра. Будем постепенно привыкать, чтобы к субботе чувствовать себя комфортно.
— Постепенно привыкать. — Она поигрывает бровями. — Звучит многообещающе.
— Звучит пугающе.
— Иногда это одно и то же. — Сэйди помогает мне расстегнуть платье. — Он тебе нравится, да?
Я выпутываюсь из ткани и тянусь за джинсами, избегая ее взгляда.
— Я не знаю, что чувствую. Прошла всего неделя.
Я думаю о Крю, когда он позволил себе насладиться крабовым рангуном. О Крю, который забыл предложить мне выпить, пока Фостер не пихнул его локтем. О Крю, стоящем в дверях в ночью и протягивающем договор, словно мирное предложение, о том, как его уши порозовели, когда я откровенно разглядывала его грудь.
Он неловкий, напряженный, и у него больше стен, чем у средневековой крепости.
Но в то же время он добр, хотя сам этого не замечает. Честен, и это застает меня врасплох. А когда он смотрит на меня – по-настоящему смотрит, – мне кажется, что он видит во мне что-то такое, чего не видят другие.
— Да, — произношу я наконец. — Возможно, он мне немного нравится.
Улыбка Сэйди становится раздражающе самодовольной.