Страница 24 из 116
— Я слишком много болтаю. Я неряшлива. Слишком эмоциональна и плохо это скрываю. — Я пожимаю плечами, стараясь говорить непринужденно. — Мне кажется, парням нужна веселая девчонка с изюминкой ровно до тех пор, пока им не приходится сталкиваться с ней каждый день. А потом это становится слишком утомительным.
Крю ненадолго замолкает, разглядывая меня своими серыми глазами, которые видят слишком многое.
— Похоже, это их проблемы, — произносит он наконец. — А не твои.
В груди расцветает приятное тепло.
— Это… странно мило. Для тебя.
— Я просто констатирую факт. — Он берет еще один крабовый рангун. — Тебя не много. Ты просто… это ты.
Я не знаю, что отвечать на такое, поэтому перевожу тему.
— Список желаний. Назови одну вещь.
— У меня нет списка желаний.
— Так, ты сейчас просто вредничаешь. У каждого есть то, что он хочет сделать до конца жизни.
Крю снова затихает, и я начинаю улавливать этот шаблон. Его молчание – не попытка уйти от ответа, а размышление. Он действительно думает над вопросом, что уже больше, чем делает большинство людей.
— Я бы хотел что-нибудь построить. Домик в лесу, возможно. Своими руками. От начала и до конца. — Он замолкает на секунду, крутя палочки в пальцах. — Я никогда не создавал ничего долговечного.
То, как он произносит это слово – долговечного, – цепляет меня сильнее, чем я ожидала. Словно дело вовсе не в домике.
— Это отличная цель, — говорю я. — Очень по-мужски. В духе брутального лесоруба.
— А у тебя? — спрашивает он. — Какой список желаний.
— О, у меня он огромный! Научиться серфингу. Поехать в Италию и устроить гастрономический тур по Тоскане. Открыть собственную кулинарную школу. — Я загибаю пальцы. — Влюбиться в того, кто посчитает мой хаос достоинством, а не изъяном.
Последнее вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. Это слишком честно. Слишком искренне.
Крю ничего не говорит, но что-то меняется в выражении его лица. На секунду появляется тот редкий мягкий взгляд, который я видела только у него, когда он смотрел на Мерфи, но тут же исчезает.
Я откашливаюсь.
— Печенье с предсказаниями! Мы еще не открывали печенье.
Я бросаю ему одно, и он ловко его ловит. Мы разламываем их одновременно, и я вытягиваю узкую полоску бумаги.
— Что у тебя? — спрашиваю я.
Он читает, и на его лице появляется странное выражение.
— «Скоро расцветут новые отношения. Вы будете благословлены».
Я заливаюсь смехом.
— Ладно, у Вселенной сегодня отличное чувство юмора.
— А у тебя что?
Я опускаю взгляд на свое предсказание.
— «Тебя ждут приключения – скажи “да” неожиданному».
Какое-то время мы сидим в окружении контейнеров из-под еды на вынос и смятых салфеток, держа в руках наши дурацкие предсказания, как будто они что-то значат.
— Что ж, — говорю я. — По крайней мере, печенья полностью за наш план.
———
Мы вместе убираем со стола, и это выглядит странно по-домашнему. Крю моет, я вытираю. Он убирает остатки еды в холодильник этикетками наружу – кто бы сомневался, – пока я протираю столешницу.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — говорю я, складывая кухонное полотенце.
— Ты весь вечер только и делаешь, что спрашиваешь.
— Еще один вопрос. Каково тебе было в армии?
Он замирает, держа руки в мыльной воде.
— Строгий порядок. Четкие ожидания. Эта часть мне нравилась.
— А менее приятная часть?
— Были… инциденты. Вещи, о которых я не люблю говорить. — Крю споласкивает последнюю тарелку и ставит ее на сушилку. — Но все было не так уж плохо. Парни, с которыми я служил… мы сблизились. Пожалуй, это было ближе всего к тому, чтобы назвать кого-то друзьями.
— Расскажи тогда что-нибудь хорошее. Веселую историю.
Он вытирает руки и опирается на кухонную стойку. На мгновение мне кажется, что он откажется. Но потом…
— Был один парень. Джосайя, мы звали его Кудряш. Тот еще возмутитель спокойствия. Однажды он убедил весь наш взвод, что на следующее утро приезжает генеральная инспекция.
— А на самом деле?
— Нет. Ему просто хотелось посмотреть, как быстро все в панике начнут драить казарму в два часа ночи. — Губы Крю дергаются. — Двадцать взрослых парней драили унитазы в трусах только потому, что Кудряш не мог упустить шанс подшутить.
Я ухмыляюсь.
— Пожалуйста, скажи, что ему отомстили.
— Кто-то добавил острый соус в его зубную пасту. Он чистил зубы секунд тридцать, прежде чем до него дошло.
— Гениально.
— Он два дня не чувствовал вкуса еды. — Полуулыбка возвращается, и на этот раз задерживается подольше. — Он сказал, оно того стоило.
Я снова смеюсь и понимаю, что таким расслабленным я не видел Крю с тех пор, как переехала сюда. Его напряженная поза смягчилась. Челюсть больше не сводит от постоянного напряжения. Он выглядит почти… нормально. Как человек, у которого когда-то были друзья, который устраивал розыгрыши и жил обычной человеческой жизнью.
— Тебе стоит чаще улыбаться, — говорю я ему. — Тебе идет.
Полуулыбка тут же испаряется, уступая место привычному бесстрастному выражению. Но его уши слегка розовеют, и это я засчитываю как победу.
— Уже поздно, — произносит он. — Пора спать.
— Точно. Впереди тяжелая неделя. Изучить досье. Довести до совершенства фиктивные отношения. — Я направляюсь в коридор, затем останавливаюсь. — Эй, Крю?
Он смотрит на меня.
— Было весело. Этот ужин. Я не ожидала.
Он задерживает на мне взгляд дольше, чем следует.
— Да. Я тоже.
Я сбегаю к себе в комнату, пока не наговорила глупостей, затем закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.
Ладно.
Значит, возможно, Крю Дженсен – это не просто парень с пунктиком на контроле и грустной куриной грудкой в холодильнике.
Возможно, он из тех, кто втайне любит крабовые рангуны, помнит армейских сослуживцев и едва заметно улыбается, когда рассказывает о розыгрышах. Он из тех, кто говорит фразы вроде «тебя не много, ты просто… это ты», даже не сознавая, как много это значит.
Возможно, идея с фиктивными отношениями окажется не такой уж мучительной, как я думала.
Я переодеваюсь в пижаму, забираюсь под бабушкино лоскутное одеяло и убеждаю себя, что те ощущения у меня в животе просто из-за ло-мейна.
Это точно из-за ло-мейна.