Страница 22 из 116
Я смотрю на нее, стоящую передо мной в засыпанном мукой кардигане и с растрепанным пучком на голове, с рукописным списком требований, в который входит обязательное объятие, и понимаю, что совершенно не представляю, во что ввязался.
Но впервые это не кажется катастрофой. Это кажется началом чего-то. Может быть, новой главы.
— Завтра, — говорю я. — Начнем завтра. Я составлю досье сегодня вечером.
— Конечно. — Она складывает листок и прячет его в задний карман. — Постарайся включить раздел с забавными фактами. Если кто-нибудь спросит, я хочу знать твой любимый фильм.
— Я не особо смотрю фильмы.
— Крю. — Эмми кладет руку мне на предплечье, и я вздрагиваю – ничего не могу с собой поделать, реакция жестко вшита в мое тело еще до того, как мозг успевает сообразить. Но она не отстраняется. Ее пальцы остаются на месте, теплые и уверенные, и это прикосновение прожигает мой рукав насквозь. — Это самая грустная вещь из всех, что ты когда-либо говорил. А ведь ты рассказывал мне про приемные семьи.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому продолжаю молчать.
Она легонько сжимает мою руку и уходит в свою комнату, оставив меня на кухне с недоеденным печеньем и ощущением тепла от ее прикосновения.
Я опускаю взгляд на договор, все еще разложенный на столе. Раздел семь. Пункт о девушке.
То, что начиналось как продуманное решение бюрократической проблемы, превратилось во что-то совершенно иное – во что-то, что я не могу классифицировать, что-то, что не вписывается в рамки, вокруг которых я выстроил свою жизнь.
Эмми Маршалл – это хаос.
И я только что согласился обнимать ее раз в неделю.
Я провожу рукой по лицу, хватаю еще одно печенье и направляюсь в свою комнату, чтобы составить досье о наших фальшивых отношениях.
Это либо самое умное решение, которое я когда-либо принимал, либо самая большая ошибка в моей жизни.
Вероятно, и то и другое.