Страница 101 из 116
Глава сорок
ГЛАВА СОРОК
ВОСКРЕСНЫЙ УЖИН
Крю
— Ты нервничаешь, — замечает Эмми, пока мы сидим в машине на подъездной дорожке дома Маршаллов, и ни один из нас не спешит выходить.
— Я не нервничаю.
— Твои руки опять делают это.
Я опускаю взгляд. Она права. Я отстукиваю пальцами по бедру ритм. Я заставляю себя остановиться.
— Ты им уже нравишься, — напоминает она. — Нравился и раньше. Это просто… продолжение.
— Мы расставались. А теперь снова вместе. У них будут вопросы.
— У моей мамы будут вопросы. Папа одобрительно хмыкнет и предложит тебе пиво. Гэвин будет сверлить тебя взглядом примерно пятнадцать минут, а потом успокоится. — Она сжимает мою руку. — Все будет хорошо.
— Ты этого не знаешь.
— Я знаю свою семью. — Эмми наклоняется и целует меня в щеку. — А теперь пошли. Если мы просидим здесь еще немного, мама выйдет на улицу, и это будет куда хуже.
Мы идем по дорожке к входной двери, и не успевает Эмми даже потянуться к ручке, как она распахивается.
— Они здесь! — Линда Маршалл стоит на пороге, уже раскинув руки для объятий. — Роберт! Гэвин! Они здесь!
Сначала она стискивает в объятиях Эмми, а затем поворачивается ко мне с выражением чистого восторга.
— Крю. — Она произносит мое имя так, словно это подарок. — Заходи скорее. Ты выглядишь худым. Ты вообще ешь? Эмми, ты кормишь этого парня?
— Он отлично ест, мам.
— Он выглядит худым. — Линда провожает нас внутрь, придерживая меня за спину, словно боясь, что я могу сбежать. — Я приготовила побольше картофельного пюре. И два пирога. Роберт сказал, что два пирога – это перебор, но я ответила: «Роберт, наша дочь снова привела своего парня, и я испеку столько пирогов, сколько захочу».
— Вам не стоило…
— Тише. — Она похлопывает меня по щеке с пугающей нежностью. — Ты семья. А семье полагается пирог.
Это слово оседает где-то у меня в груди и остается там. Семья.
Ужин проходит в хаосе. В хорошем смысле – таком хаосе, за которым я всегда наблюдал лишь со стороны. Блюда передаются во всех направлениях. Одновременно ведутся три разговора.
Роберт сидит во главе стола и с тихим весельем наблюдает за этим безумием. Гэвин напротив меня, на его лице застыло выражение, нечто среднее между подозрительностью и смирением. Линда рядом с Эмми задает примерно сорок семь вопросов в минуту.
— Значит, вы снова вместе, — говорит Гэвин во время паузы. Это не совсем вопрос.
— Вместе, — подтверждаю я.
— Надолго ли в этот раз?
— Гэвин, — предостерегающе произносит Эмми.
— Что? Я просто спрашиваю. Вы расстались. Теперь вы не расстались. Я хочу убедиться, что все это… — Он неопределенно взмахивает рукой. — Стабильно.
— Все стабильно, — отвечаю я.
— Откуда мне знать?
— Потому что я люблю ее. — Слова слетают с губ легче, чем я ожидал. — И я никуда не уйду.
За столом воцаряется тишина.
— Ох, Эмми. — Линда прижимает руку к груди.
— Мам…
— Роберт, ты это слышал? Он сказал, что любит ее. Прямо здесь, за ужином, на глазах у ростбифа и всего остального.
— Я слышал, Линда.
— Это самое романтичное, что когда-либо происходило в этом доме.
Роберт приподнимает бровь, но не возражает.
Линда обмахивается салфеткой.
— Что ж, я считаю, это чудесно. Просто чудесно. — Она сияет, глядя на меня с яркостью тысячи солнц. — Знаете, я всегда верила, что вы со всем справитесь. Я говорила Роберту: «Этот парень смотрит на нашу дочь так, словно она для него – центр вселенной. Они разберутся». Разве я так не говорила, Роберт?
— Говорила.
— Именно так я и сказала. — Она тянется через стол и похлопывает меня по руке. — Добро пожаловать обратно в семью, Крю. Хотя не то чтобы ты ее по-настоящему покидал.
У меня сжимается горло. Мне удается лишь кивнуть.
Под столом рука Эмми находит мое колено и сжимает его.
Роберт спрашивает о работе, и я выдаю ему отфильтрованную версию – без обсуждения активных дел, просто общие новости. Гэвин устраивает мне допрос по поводу дома после того, как Эмми упоминает место, которое я купил в Брокен-Боу; он хочет знать, сам ли я проводил водопровод, и, кажется, нехотя впечатляется, когда я отвечаю утвердительно.
А затем Линда переходит в наступление.
— Итак.— Она откладывает вилку с решительным видом. — Когда вы подарите мне внуков?
— Мам! — Эмми давится вином.
— А что? Вполне разумный вопрос. Тебе двадцать семь, ты влюблена, у тебя есть парень, который умеет чинить трубы…
— Это не показатель готовности к отцовству.
— Это показатель готовности к владению домом, что является первым шагом. — Линда загибает пальцы. — Шаг второй – брак. Шаг третий – дети. Я просто интересуюсь сроками.
— Никаких сроков нет, — выдавливает Эмми, слегка покраснев.
— Они должны быть. Я не молодею, Эмми. Я хочу быть веселой бабушкой, а не старой бабкой.
— Тебе пятьдесят восемь.
— Вот именно! Часики-то тикают!
Я бросаю взгляд на Эмми, которая выглядит так, словно хочет сквозь землю провалиться. Роберт вдруг проявляет огромный интерес к своему картофельному пюре. Гэвин ухмыляется, уткнувшись в пиво.
— Мы не обсуждали сроки, — осторожно произношу я.
— Но ты хочешь детей? — Линда переключается на меня, сверля цепким взглядом. — Видишь себя отцом в будущем?
— Я… — Я вспоминаю свой разговор с доктором Рейес. О желаниях. О том, чтобы быть их достойным. — Да. Когда-нибудь. Хочу.
Лицо Линды озаряется сияющей улыбкой.
— Роберт, ты это слышал?
— Я сижу прямо здесь, Линда.
— Он хочет детей!
— Он сказал «когда-нибудь», — уточняет Роберт.
— «Когда-нибудь» меня вполне устраивает. — Она всплескивает руками. — Ох, это просто чудесно. У вас получатся самые красивые дети. С твоими глазами… — Она указывает на меня. — И ее улыбкой… — Она указывает на Эмми. — Они будут невероятно красивыми.
— Мам, мы можем поговорить буквально о чем угодно другом?
— Ладно-ладно. — Линда отмахивается. — Мы можем не говорить о детях. — Пауза. — Но вы ведь предохраняетесь, верно? Если, конечно, вы не делаете это специально, что тоже нормально…
— Мама.
— Я просто хочу сказать, что, если бы вы захотели ускорить процесс, я бы вас полностью поддержала…
— Мы предохраняемся! — Лицо Эмми приобретает цвет клюквенного соуса. — Боже правый, мам, мы не будем обсуждать контрацепцию за ужином.