Страница 50 из 136
— Ешь, Омбриэль теперь незачем опаивать нас, мы итак сидим в её темнице. К тому же это распоряжение Шохога, думаю, исключительно его инициатива. Уж ему-то точно нет резона нас травить. Омбриэль его по голове за это не погладит.
Мариса, успокоенная речами Асанта, принялась за еду и нашла её довольно вкусной, питательной и сытной. Когда закончила и отставила тарелку, Асант передал ей кружку с водой. После Мариса устало облокотилась о стену головой. Она чувствовала как ноги немеют несмотря на съеденный горячий суп. Он не в силах был помочь ей в этом Богом забытом холодном месте.
Асант заметил как Мариса кутается в одеяло. Нахмурил брови пуще прежнего.
— Прости меня, Мариса. Я один виноват во всём. Туин прав, я не думаю о последствиях своих поступков. И о тех, кто рядом с мной. Я слишком верю в себя, слишком. Эта миссия совсем не простое дело, — проговорил он с горечью.
Миссия. Неужели Асант и правда хочет лишь продать амулет? Почему тогда зовёт это миссией? Странно это. Миссия — дело благородное, а в продаже ценной вещи, которая может сослужить хорошую службу, лишить королевства надежды, нет в этом ничего благородного. Что-то подсказывало Марисе: Асант скрывает больше, чем думает кто-либо. Возможно, даже Бьянко не всё знает.
— Думаю, тебе так же холодно как и мне. Не нужно сидеть на ледяном полу. Тут два одеяла, — вдруг сказала Мариса. Она скромно улыбнулась и подвинулась, приглашая мужчину сесть рядом с ней.
— Я не стою этого, Мариса, — возразил он, качая головой.
Девушка упрямо раскрыла одеяло, мол давай залезай. Асант всё же послушал её. Он встал с пола и опустился на узкую кровать. Их тела соприкоснулись. Оба ощутили тепло друг друга. Человеческое тепло — лучшее средство, чтобы согреться. Мариса укрыла мужчину одеялом и придвинулась ближе.
— Ты совсем замёрзла, — прошептал Асант, обхватывая девушку за талию и прижимая к себе ещё ближе.
— У меня нет такой шикарной, густой шерсти как у Бьянко, — покосилась Мариса на кота, чувствуя некоторую неловкость от такой близости с Асантом. Снова. Сначала в поезде, потом в саду королевы, ещё в воде, там было даже подобие поцелуя (вынужденного, конечно) и вот сейчас. Она вновь в его объятиях. И ей опять это нравится. Она улыбнулась. Асант хмыкнул на её реплику.
Он склонил к ней голову. Мариса мигом ощутила тепло его чуть смуглой кожи. Не ожидая от себя, она опустила голову ему на грудь, обняла порывисто, укутавшись в его тепло. Вскоре она почувствовала невероятный комфорт в его сильных руках, а мерное биение его сердца подарило ей покой. Асант был сначала удивлён жестом девушки, но решил промолчать. В конце концов ему нравилось, что она рядом, да так близко. И согреться им надо, тут не поспоришь.
— Не всегда самобичевание — лучшая мера, — через какое-то время пробормотала сонная Мариса. — Иногда стоит себя оправдать. Если, конечно, твоя цель благородна. Нужно быть к себе мягче.
Она подняла голову и встретилась глазами с удивлённым взглядом его тёмных глаз. Казалось, он обескуражен её словами. Не в силах сдержаться Асант поднял руку и провёл пальцами по щеке девушки. Её кожа словно шёлк: гладкая и мягкая. Хотелось касаться её снова и снова. Но он опомнился и убрал руку. Жадно взглянул на её губы, но отвёл взгляд. Асант ничего не ответил на слова Марисы, и девушка поняла: она права, им движет не жажда наживы, а нечто более весомое и благородное. Нечто значимое. Узнать бы, что именно.– Скажи, как ты выбрался из темницы в прошлый раз, – спросила она, вспомнив о словах Шохога про Асанта и темницу.– Мне тогда повезло. Стражник напился и повёлся на мои речи. Он не любил королеву. Не знаю почему. Он выпустил меня. Я смог добраться до леса и пересёк границу Долины. Путь был долгий, но я от неё сбежал. Правда вряд ли стражник остался цел и невредим.
Мариса снова спрятала лицо у Асанта на груди и закрыла на этот раз глаза.
— Спи, Мариса, — раздался над ухом голос Асанта.
Эта ночь будет длинной, но в тёплых объятиях Асанта, она хотя бы не будет холодной.