Страница 8 из 87
Главное же — наследники Павла I были патологически скупы. Это в XVIII веке в спальню императрицы офицер мог войти бедным, а то и просто нищим, а выйти оттуда богатейшим человеком России. Увы, в XIX веке времена Разумовских, Орловых, Потёмкиных и Зубовых канули в Лету.
Обратим внимание, Николай I, выдавая замуж своих брюхатых балерин, давал им приданое не из своих средств, кстати очень немалых, а из бюджета Императорских театров. Разумеется, всё равно за счёт народа, но царю было, видимо, приятно брать деньги из бюджета.
Между прочим, это касалось не только метресс. После 1861 г. промотавшиеся помещики регулярно обращались к Александру II, Александру III и Николаю II с просьбами «о вспомоществовании». Соответственно, помещицы обращались с аналогичными просьбами к императрицам. Помещикам выдавались суммы от 50 до 400 тыс. рублей. Причём по неписаному правилу министр финансов должен был в течение недели изыскать в бюджете статью, изъять оттуда переданную сумму и вернуть деньги в «собственные его величества суммы».
Откуда же взялись такие деньги у Кузнецовой и Числовой? Дело в том, что великий князь Константин Николаевич с 1855 по 1883 г. был генерал-адмиралом российского флота и находился в большом фаворе у своего брата Александра II. Генерал-адмирал занимался строительством флота и никому, кроме царя, не подчинялся. Так что к его услугам были огромные казённые средства.
Ну а великий князь Николай Николаевич, как уже говорилось, распоряжался всеми средствами Балканской армии. В 1877–1878 гг. русская армия захватила на Балканах огромные ценности. Так что Николай Николаевич мог потратить на Числову любые средства, даже не залезая в русскую казну.
Великий князь Николай Николаевич
Александр III жил крайне скромно. В своей единственной северной резиденции — Гатчинском дворце — он занимал лишь несколько небольших комнат в правом крыле дворца. Царь неоднократно приказывал зашивать свои старые штаны и т. д. Подобной скупостью отличались Николай II и его супруга Александра Фёдоровна. В 1970-х гг., беседуя с древней бабулей «из бывших», я был удивлен, услышав: «…когда я в 1930 году посетила императорскую спальню в Александровском дворце, мне показалось, что я попала в комнату “горняшки”».
Конечно, не всё так просто. И Александр III, и его сын тратили огромные деньги на строительство новых дворцов, содержание двадцати императорских яхт, наиболее крупные из которых — «Ливадия» и «Штандарт» — равнялись по водоизмещению крейсеру, но стоили гораздо дороже. Но, повторяю, в личной жизни они были крохоборы. Так, к примеру, Николай II лишь один раз дал Распутину 10 рублей, но старец брезгливо отказался и до конца своих дней не получил больше ни копейки от венценосной четы.
О жадности Романовых свидетельствует и одна весьма любопытная история, которую я хочу начать с конца. Дождливым февральским днём 1918 г. по ташкентским улицам двигалась большая похоронная процессия. За гробом шёл отряд красногвардейцев, кумачовые знамёна были увиты чёрными лентами. Оркестр выводил: «Вы жертвою пали…» На тротуарах толпились тысячи горожан, и никто не спрашивал — «кого хоронят».
Все знали: Ташкент прощается со своим князем — великим князем Николаем Константиновичем, внуком Николая I. Разумеется, большевики отдавали почести не великому князю, а старейшему в России узнику самодержавия. Николай Константинович сидел при Александре Освободителе, при Александре Миротворце, при Николае Кровавом, и лишь министр юстиции А. Ф. Керенский освободил его из бессрочной ссылки. Великий князь провёл в тюрьмах и ссылках 43 (!) года, а декабристы — всего 31 год. Когда в тюрьмы стали поступать первые народовольцы, великий князь «мотал» уже 6-й год.
А началось всё традиционно — с романа с американской актрисой Фанни Лир. Подобные увлечения, как уже говорилось, были нормой дома Романовых. Но Николай оказался натурой увлекающейся и посмел посягнуть на фамильные драгоценности Константиновичей. В результате и Николай, и Фанни были арестованы жандармами.
За Фанни, как за гражданку США, вступился американский посол. Но шефу жандармов графу Шувалову всё было нипочём, тогда к канцлеру Горчакову обратился с нотой дуайен (старейшина дипломатического корпуса). Фанни пришлось освободить и даже извиниться, а вот Николай был лишён титула и всех прав и отправлен в места не столь отдалённые.
Великий князь Николай Константинович
История великого князя Николая Константиновича довольно занятная, но при чём здесь наша главная героиня? А при том, что обычно связь актрисы, пусть даже талантливой, с лицом императорской фамилии приносила ей, кроме покровительства в театре, небольшой доход — несколько драгоценностей и небольшую сумму в банке. Так было с Кузнецовой, Числовой, Потоцкой и др. Их жизненный уровень соответствовал маститому профессору университета, неворующему генералу или купчихе 2-й гильдии. Ну, скажем, уровень статского генерала Ильи Николаевича Ульянова позволял иметь свой дом с усадьбой в Симбирске. О собственных дворцах, поездках по железной дороге в салон-вагоне обычным метрессам-балеринам мечтать не приходилось.
А что, были «необычные» метрессы? Да, были. Наиболее умные и вёрткие дамы сообразили, что, оказывая услуги в постели членам высочайшей фамилии, можно одновременно лоббировать богатых промышленников, и в первую очередь поставщиков императорских армии и флота.
Одной из первых таких дам стала княжна Екатерина Долгорукова — юная метресса императора Александра II. Позже царь секретным указом присвоил Кате титул светлейшей княжны Юрьевской (Юрьевское княжество существовало с 1213 по 1340 г., затем всех князей юрьевских вырезали московские владыки) и тайно обвенчался с ней.
Сергей Юльевич Витте с иронией и брезгливостью заметил:
«Эта княжна Долгорукая не брезговала различными крупными подношениями, и вот она через императора Александра II настаивала, чтобы дали концессию на постройку Ростово-Владикавказской железной дороги не помню кому: или инженеру Фелькерзаму, или какому-то другому железнодорожному концессионеру, чуть ли не Полякову…
Через княжну Долгорукую, а впоследствии через княгиню Юрьевскую, устраивалось много различных дел, не только назначений, но прямо денежных дел довольно неопрятного свойства.
Так, после последней турецкой войны явилось следующее дело. Во время войны главным подрядчиком по интендантству была компания. Состоявшая из Варшавского, Грегера, Горвица и Когена. Они получили громадный подряд, и мне даже случайно известно, каким образом они его получили»