Страница 21 из 87
, но и самым красивым и успешным ловеласом. Увы, роман Матильды с Сандро не состоялся. А может, и состоялся, кто его знает? Во всяком случае, 12 января 1894 г. Кшесинская коротко записывает в дневнике: «Сегодня помолвлены Ксения и Сандро. Как я рада за неё!»
Так же кратко Матильда записывает в дневнике: «Вечером приехал Ники. Он, А[ля] З[едделер], Ю[ля] и я намазались… помол[вка] К[сении] и С[андро]. Ники уехал в 5 час[ов]. Много интересного я узнала сегодня от него».
Судя по всему, «интересное» касалось героя дня Сандро.
Ну а с Сергеем Михайловичем Матильда начала кокетничать (мягко говоря) ещё раньше, чем с Сандро. Запись в дневнике от 16 декабря 1892 г. — Кшесинская пишет о пирушке конногвардейца Орлова
[27]
[Орлов Владимир Николаевич, один из самых доверенных лиц Николая, с 1901 г. стал личным шофёром императора.]
: «…я с Сергеем кокетничала. Сергей начинает заметно поддаваться, ещё немного, и будет то, чего я добиваюсь. Я пила много, в особенности коньяк, но, как и всегда, я осталась совершенно нормальной. Домой я вернулась в 3-м часу и, хотя была уставши, долго не могла заснуть»
[28]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания. С. 266.]
.
Отношения Матильды с Михайловичами никак не влияли на роман с цесаревичем. Записи в дневнике Кшесинской:
«Понедельник, 25 [января] (1893 г.)
Утром была у Вилм. Был у меня Р[атьков] и вечером Ники.
Среда. 27 [января]
Был Сергей. Около часу приехал Ники»
[29]
[Там же. С. 278.]
.
Записи в дневнике Николая:
«25 января. Понедельник.
Вечером полетел к моей М.К. и провёл самый лучший с ней вечер до сих пор. Нахожусь под впечатлением её — перо трясётся в руке»
[30]
[ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 230. С. 2–3.]
.
27 января: «В 12 часов отправился к М.К., у которой оставался до 4 ч. Хорошо поболтали, посмеялись и повозились»
[31]
[Там же. С. 5.]
.
Ну а далее дневники Матильды становятся более лаконичными — по одной-две строчки за день. А после помолвки Сандро 13 января 1894 г. Матильда вообще прекращает вести дневник. Так что далее нам придётся довольствоваться лишь информацией из «Воспоминаний» Кшесинской, написанных 70 лет спустя.
Великий князь Сергей Михайлович
Кшесинская пишет в «Воспоминаниях»:
«Ники часто приносил мне подарки, которые я поначалу не хотела принимать. Однако, видя, что это его очень огорчает, я изменила своё решение. Подарки, хотя и небольшие, были очень красивыми. В первый раз он преподнёс мне золотой браслет с сапфиром и двумя крупными бриллиантами. На браслете были выгравированы две особенно дорогие и памятные мне даты — год нашей первой встречи в училище и год его первого визита ко мне: 1890–1892.
Однажды, когда наследник престола был у меня в гостях, у парадного входа кто-то позвонил. Горничная сказала, что приехал губернатор Петербурга, который должен видеть наследника престола. Наследник вышел в прихожую, а когда вернулся, то сообщил, что его ожидает император, которому доложили, что сын покинул дворец. Губернатор счёл своим долгом уведомить об этом наследника престола, который тут же отправился к отцу в Аничков дворец.
Каждое воскресенье я бывала в Михайловском манеже на конных состязаниях. Моя ложа находилась прямо напротив царской. Наследник престола каждый раз присылал мне в ложу цветы, которые приносили два гусара из его полка — князь Пётр Павлович Голицын, которого в шутку звали “Пикой Голицыным”, и Пепа Котляревский. Их называли моими “адъютантами”, а они меня — “своим ангелом”. После скачек я возвращалась в кабриолете тихой Караванной улицей, которая вела к Аничкову дворцу, в надежде, что меня обгонит наследник престола, и я смогу ещё раз на него посмотреть.
Двадцать пятого марта, на Благовещение, я присутствовала на параде кавалерийского полка по случаю полкового торжества. Я сидела в одной из лож для зрителей в конце манежа. Когда император со свитой проводил смотр полка, следовавший за ним наследник престола пристально посмотрел на меня. Его взгляд был полон любви, и я тоже не могла оторвать от него глаз.
Как-то раз наследник престола засиделся у меня почти до утра. Тогда он рассказал, что собирается за границу, чтобы встретиться с принцессой Алисой Гессенской, которую ему хотели сосватать. Потом мы ещё много раз говорили на предмет его женитьбы и неизбежности нашей разлуки. Наследник престола привозил свой дневник, который вёл довольно регулярно. Он зачитывал фрагменты, в которых говорилось о его переживаниях и чувствах ко мне и к принцессе Алисе. Вне всякого сомнения, он был мною очарован и очень дорожил нашими встречами. Я нисколько не сомневаюсь в том, что он очень любил меня. Сначала он относился к принцессе довольно равнодушно и рассматривал помолвку и свадьбу как неизбежность. Однако он не скрывал от меня, что из всех предложенных партий ему больше всего подходит Алиса. Она всё больше и больше нравилась наследнику, который решил сделать её своей избранницей, если родители дадут на это согласие».
Я умышленно привёл длинную цитату из «Воспоминаний» Кшесинской, чтобы показать её отношение к женитьбе Николая. Дело в том, что в постперестроечное время в отечественной истории утвердился миф о неземной любви принца Ники к принцессе Алисе. Тут я не буду вспоминать египетские, да и не только, бордели в ходе плавания крейсера «Память Азова», роман цесаревича с Марией Лабунской и т. д. и т. п. Я предлагаю обратиться к документам — дневникам самого Николая, его письмам императрице Марии Фёдоровне и супруге. Итак, начнём по порядку.
1 июля 1862 г. в летней резиденции королевы Виктории на острове Уайт состоялась свадьба её дочери Алисы с Людвигом, герцогом Гессенским. Людвиг был ничем не выдающейся серой личностью, а Великое герцогство Гессен по площади не превышало хорошего уезда в Рязанской губернии. Когда Алиса выходила замуж за герцога Людвига, Гессен был независимым княжеством. А в 1866 г., с началом австро-прусской войны, Гессен вошел в состав Австрии. 29-летний Людвиг сражался против пруссаков, командуя всей гессенской кавалерией (несколько сот сабель). После разгрома Австрии Гессен потерял свою независимость и был принуждён выплатить Пруссии большую (для столь малого княжества) контрибуцию.