Запрещённый приём

Глава 53. Ана

Глава 53. Ана

Игра «Когтя» против местной «Молнии» транслировалась на канале, о котором никто в Чикаго никогда не слышал. Картинка была зернистой, комментатор скучным. Но для меня это был главный матч сезона.

Я сидела одна в гостиной, прижав к груди подушку, и не отрывала глаз от экрана. Вот он. №69. В форме, которая казалась чужой и убогой после привычных чёрно-красных цветов «Дьяволов». Он выходил на лёд с тем же каменным, непроницаемым лицом, но в его движениях читалось нечто новое. Не просто сила. Ярость. Сдержанная, сфокусированная, смертоносная.

С первой же смены стало ясно — здесь ему нет равных. Он нёсся по льду не как игрок, попавший не в свою лигу, а как ураган, сошедший с небес, чтобы преподать урок смертным. Его силовые приёмы были чистыми, но такими жёсткими, что соперники отлетали от него, как кегли. Первую шайбу он забросил уже на пятой минуте — не красивый бросок в стиле, а мощный, почти грубый щелчок с дальней дистанции, который пробил вратаря насквозь.

Комментатор оживился: «Вау, посмотрите на эту мощь! Это же уровень НХЛ! Что он здесь забыл?»

А он уже мчался дальше, не празднуя. Его взгляд через забрало был устремлён куда-то далеко, за пределы этой маленькой, шумной арены. Ко мне? К Чикаго? К тем, кто решил, что его можно усмирить ссылкой?

Он был не просто лучшим на площадке. Он был один против всех. Он дрался за каждую пядь льда, врезался в углы, отбирал шайбу у двоих, у троих сразу. И во всём этом не было отчаяния. Была демонстрация. Послание, высеченное на льду ударами клюшки и хрустом силовой борьбы: «Вы сослали меня? Хорошо. Я покажу вам, кого вы сослали».

Когда во втором периоде после жёсткого, но чистого приёма противник полез с ним в драку, Тим не стал уворачиваться. Он принял вызов. Не со злорадством, а с холодной, деловой эффективностью. Пару точных, аккуратных ударов — и соперник оказался на льду. Тим отряхнулся, поправил шлем и спокойно отправился в штрафной бокс. Его лицо на крупном плане было абсолютно спокойным. В нём читалась не злоба, а презрение. Презрение к этой ситуации, к этой игре, к необходимости доказывать здесь что-либо.

А потом был третий период. «Молния» отыгралась, сравняв счёт. Напряжение нарастало. Казалось, гениальная игра одного человека разобьётся о слабость команды. За пять минут до конца Тим получил шайбу у своих ворот и понёсся в отрыв. Один против двух защитников. Я задержала дыхание. Он не стал их обводить красотой. Он просто проехал сквозь них, использовав свою массу и скорость как таран. Вышел один на один с вратарём, сделал обманное движение, вратарь клюнул, и аккуратно, почти небрежно, положил шайбу в угол.

Гол. Победный гол. Арена «Когтя» взревела. Его партнёры бросились обнимать его. Он позволил себя похлопать по шлему, но его улыбка была короткой, почти формальной. Он посмотрел прямо в камеру — и мой мир на секунду остановился. Не было явного послания. Но в этом взгляде, тёмном и бескомпромиссном, я прочла: «Я ещё не закончил».

Игра закончилась со счётом 3:2. Его назвали первой звездой. Он отбыл короткое интервью, односложно поблагодарив партнёров. И всё.

Я выключила телевизор. Тишина в квартире была теперь наполненной. Она гудела от той энергии, что он выплеснул на лёд. В нём не было сломленности. В нём был гнев, превращённый в топливо. И это было одновременно страшно и невероятно притягательно.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от него. Одно слово:«Скучаю».

Я улыбнулась, ощутив комок в горле. Он не говорил об игре. Не жаловался. Просто — скучаю. Как будто все эти часы ярости и демонстрации силы были лишь долгой, утомительной работой, а главное ждало его здесь, в этой тихой квартире.

Я ответила:«Я видела. Ты был невероятен. Возвращайся скорее. Здесь без тебя слишком тихо.»

Потом села к планшету. У меня была своя работа. Новая программа. Теперь, когда я увидела его ярость, холодную и контролируемую, я поняла, какой должна быть моя. Не истерика. Не выплеск эмоций. Ответ. Ответ на его силу. На его возвращение. Я должна была создать такое шоу, чтобы, когда он ступит на лёд «Дьяволов» снова, воздух трещал не от сплетен, а от напряжения перед битвой. От предвкушения нашей общей, несокрушимой мощи.

Игра в «Когте» была не поражением. Это был первый залп в нашей войне за возвращение. И я, как его союзник, уже готовила следующий.

День игры висел в воздухе тяжёлым, наэлектризованным свинцом. «Дьяволы» играли с главным соперником, и атмосфера на арене была не предвкушением праздника, а гулким напряжением перед боем. Для меня это было первое выступление после отъезда Тима, после всей этой истории. Я чувствовала на себе взгляды — не только зрителей, но и администрации, игроков, самой арены. Мне нужно было не просто выступить. Нужно было заявить. Вернуть контроль. Показать, что шоу — это по-прежнему наше оружие, а не слабое место.

Новая программа была на грани. Мэри выжала из меня всё. Это была не песня, а механический, гипнотический ритм, повторяющаяся фраза «Nothing can break us now». Ничто не может сломать нас сейчас. Я вышла в чёрном кожаном топе и штанах, лицо — бледная маска под сценическим гримом. Никакой улыбки. Только вызов.

Софи, Ната и Кейт работали как единый механизм, их движения — зеркальное отражение моих, только более резкие, угловатые. Мы заполняли пространство, не танцуя, а захватывая его. Я пела, и мой голос был не мелодией, а частью этого ритма, низким, настойчивым гулом, врезающимся в подсознание.

И всё шло идеально. Я ловила волну адреналина, чувствовала, как зал замирает, вовлечённый в этот гипнотический транс. Я делала сложный проход по центру льда, откинув голову назад, голос на максимальной мощности, когда краем глаза заметила движение у самого борта.

Техник, поправлявший кабель, резко выпрямился и неуклюже отступил прямо на мой путь. Увидел меня слишком поздно. Его глаза округлились в ужасе.

Столкновение было мгновенным и жёстким. Моя нога, скользившая по льду, наткнулась на его тяжелый ботинок. Я не упала красиво, как в постановке. Меня выбросило вперёд с нелепой, сокрушительной силой. Лёд встретил меня неумолимым ударом в бок, в голову. Звон в ушах. Острая, белая боль в боку. Грохот музыки, который вдруг стал далёким и искажённым.

Я попыталась встать на колено, но мир поплыл. Сквозь туман я видела, как Кейт бросилась ко мне, как зажегся красный свет у борта. И тогда, сквозь рябь в глазах, я увидела его.