Страница 70 из 179
Она лениво пролистала несколько заголовков, потом отложила телефон, закрыла глаза и уронила голову мне на колени.— Голова раскалывается. Горло... будто туда наждачку насыпали.— Естественно. Ты вчера выложилась на тысячу процентов, — я начал медленно массировать её виски. — Врач клуба звонил. Сказал, заедет днём, посмотрит связки. А пока — полный голосовой покой. Ни слова.Она кивнула, не открывая глаз.— А ты... ты не против? Что все вот это... — она махнула рукой в сторону телефона.— Против? — я удивился. — Я горжусь. Больше, чем когда-либо. Ты сделала то, на что мало кто способен. Ты заставила говорить о себе не как о «ком-то там», а как о явлении. Это твоя победа. Наша, — поправился я. — Но в первую очередь — твоя.
Она приоткрыла глаза и посмотрела на меня снизу вверх. В её взгляде, помимо усталости, была какая-то новая, незнакомая глубина. Осознание масштаба.— Это немного страшно.— Так и должно быть. Страх — индикатор того, что ты движешься вперёд, — сказал я, помогая ей встать и направляя в сторону ванной. — Теперь твоя задача — восстановиться. У тебя скоро новые репетиции, новые выступления. А мир... мир подождёт. Он теперь никуда не денется.
Пока она принимала душ, я приготовил завтрак: тёплую овсянку (мягкую, чтобы не раздражать горло), мёд и имбирный чай. Всё по инструкции, которую мне продиктовал по телефону врач команды.
Весь день прошёл под знаком этой новой, странной реальности. В её телефоне звонили журналисты (я вежливо, но твёрдо отклонял все запросы), приходили сообщения от восторженных знакомых и коллег. Она, по предписанию врача, молчала, общаясь со мной жестами и записками на салфетках. Это было почти смешно: грозная валькирия со вчерашнего льда, сегодня беззвучно тыкающая пальцем в кружку, чтобы попросить ещё чаю.
К вечеру, когда горло немного отпустило, и она смогла говорить шёпотом, мы сидели на диване. Она смотрела смонтированное видео своего выступления, которое клуб уже выложил в сеть. Миллионы просмотров за сутки.— Боже, — прошептала она, глядя на экран. — Это правда я?— Настоящая ты, — подтвердил я, обнимая её за плечи. — И запомни этот момент. Потому что теперь всё изменилось. Ты изменилась. И назад пути нет.Она повернула ко мне лицо. В её шёпоте не было страха. Была решимость.— Я и не хочу назад.— Вот и правильно, — я притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Теперь вперёд. Но сначала — вылечи горло. Потому что следующий выход должен быть ещё громче.
Она усмехнулась, беззвучно, и прижалась ко мне. А за окном горел город, полный людей, которые сегодня обсуждали её имя. Но здесь, в нашей тишине, она была просто моей Аней. Уставшей, осипшей, но бесконечно родной. И завтрашний день с его новыми вызовами уже не казался таким страшным. Потому что мы встречали его вместе. И мир, который теперь лежал у её ног, был всего лишь следующим пунктом в нашем общем, чётко составленном плане.