Запрещённый приём

Глава 6. Ана

Глава 6. Ана

— Перезагрузка, — объявила Элиза, ставя передо мной на стол второй капучино. Её глаза блестели азартом первооткрывателя. — Проект «Ледяной дьявол» временно заморожен. Потому что я нашла тебе нового героя. Гораздо более... фактурного.Я скептически приподняла бровь. После истории с Дином я сомневалась, что хочу вообще когда-либо снова переступать порог хоккейной арены. Его взгляд всё ещё иногда просыпался со мной по утрам — холодный, бездонный, полный немых вопросов.— Не надо, Эль. Один хоккеист, случайно заглянувший мне в душу, — более чем достаточно на этот сезон.— Ах, но этот — совсем другой! — она отхлебнула кофе и достала телефон. — Смотри. Вчерашние хайлайты. Видишь? Драка у борта.На экране два огромных человека в доспехах и шлемах молотили друг друга кулаками, а вокруг бушевала толпа. Это было грубо, примитивно и... странно гипнотично.— И что? — спросила я.— Видишь номер того, что справа? С рыжей бородой?Я присмотрелась. На его свитере красовался номер69.— Ну, вижу. Юмористический номер.— Это не юмор, это вызов! — воскликнула Элиза. — Это Тим Рид. Главный тафгай «Дьяволов». Эксперты, — она понизила голос, — называют его «Садовником». Потому что он «высаживает» на лёд соперников. Его работа — не забивать голы, а защищать своих звёзд, вроде твоего Фроста, и наводить страх. Посмотри на его лицо после драки.Кадр сменился. Шлем был снят, и в камеру смотрело обветренное, покрытое шрамами и веснушками лицо. Он не улыбался, не рычал. Он был...спокоен. Абсолютно, ледяно спокоен. В его маленьких, светлых глазах не было ни злости, ни триумфа. Была только усталость и пугающая концентрация, будто он только что выполнил сложную, грязную работу по дому — вынес мусор, забил гвоздь. И теперь просто ждёт свистка, чтобы вернуться на скамейку.

— Видишь? — прошептала Элиза. — Это же совсем другая история. У Фроста в глазах — буря, которую он прячет. А у этого... тишина. Но не твоя, созерцательная. А... выжженная. Как будто всё, что могло гореть, уже сгорело. Остался только пепел и умение бить.Я не могла оторвать взгляд. Это лицо было пугающим, отталкивающим и невероятно притягательным. В нём не было загадки. Былаокончательность. Он был тем, кем был, без намёка на то, что внутри может быть что-то ещё.— Завтра они снова играют дома, — продолжила Элиза. — Мы идём. И ты смотришь только на него. На то, как он двигается. Как он ждёт своего выхода. Как он становится другим человеком, когда сквозь него проходит ток всеобщей ненависти и азарта. Это тебя вытащит. Переключит с твоей рефлексии на что-то... более простое и мощное.— Почему ты так в этом уверена? — спросила я.— Потому что ты художник. А он — готовый натурщик для картины о силе, которая уже забыла, для чего она нужна. Ты ищешь тишину в людях. Вот он — его тишина. Она громче любых криков.Я снова посмотрела на него. Тима Рида. Номер 69. Он не вызывал жалости. Он вызывал... уважение. Ужасное, ледяное уважение к тому, как можно превратить себя в орудие и примириться с этим.— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как тяжёлый камень с души Фроста слегка сдвигается, уступая место холодному, стальному интересу. — Пойдём. Посмотрим на твоего тафгая.Элиза торжествующе улыбнулась. Возможно, она и была права. Наблюдать за человеком, чья сущность лежала на поверхности, как валун, было именно тем, что мне нужно. Чтобы забыть на время о глубинах, в которых можно утонуть, глядя в глаза такому человеку, как Дин Фрост.

Арена сегодня гудела по-другому — не ликованием, а напряжённым, предгрозовым гулом. Драка назревала с первой минуты. Элиза нервно теребила мою рукав: «Смотри, смотри, сейчас будет!» Но я и так смотрела. Моё внимание было разорвано пополам.

На одной стороне — Дин Фрост. Его игра сегодня была похожа на извержение вулкана. Он не просто играл — он атаковал. Каждый его бросок был сконцентрированной яростью, каждый силовой приём граничил с фолом. Его лицо, мелькавшее в прорези шлема, было искажено не холодной сосредоточенностью, а каким-то почти отчаянным ожесточением. Он не искал взглядом трибуны. Он истреблял всё на своём пути. Это было страшно и завораживающе. В его одиночестве появился новый оттенок —гнев.На другой стороне — Тим Рид. Он, как всегда, спокойно жевал жвачку на скамейке, наблюдая за игрой добродушным взглядом старшего брата, следящего за младшими. Он улыбался, когда партнёры удачно пасовали, и хмурился, когда что-то шло не так.

И вот это случилось. Соперник грубо атаковал Фроста у борта. Дин резко развернулся, и было видно, как он готовится ответить. Но раньше него, как огромная, дружелюбная тень, на льду оказался Тим. №69. Он не бросился в драку с рёвом. Он просто встал между Фростом и обидчиком, широко расставив руки, как будто разнимая двух дерущихся на школьном дворе. Он что-то сказал, его лицо под шлемом было не злым, аувещевающим. Потом он мягко, но неотразимо оттеснил соперника, сбросил краги и принял на себя град ударов. Он делал это не с яростью тафгая, а с терпеливой, почти отеческой выдержкой телохранителя, которому платят за то, чтобы не дать звезде наломать дров.

Я задохнулась. Это был не «Садовник». Это былЩит. После драки Тим отправился в бокс штрафников, отбывать штраф. Игра продолжалась, Дьяволы в очередной раз доказали, что они сильная команда, готовая побеждать всех.

Шум празднующей толпы был приглушённым гулом за тяжёлыми дверьми. Я свернула за угол, надеясь найти запасной выход. И почти наткнулась на него.

Он стоял в нише под лестницей, опираясь спиной о стену. Огромный, в чёрной толстовке, он вглядывался в экран телефона, и свет от него выхватывал из полумрака молодое лицо с усталыми глазами и свежей царапиной над бровью. Тим Рид. Тот самый, чьи силовые приёмы на льду заставляли содрогаться трибуны.

Услышав шаги, он поднял взгляд. Его глаза, светло-карие и удивительно спокойные, встретились с моими. В них не было ни вызова, ни раздражения — только тихое, вопросительное ожидание. Кто я? Что мне нужно?

— Извините, — проговорила я первая, сбитая с толку этой неожиданной встречей. — Я просто искала, как выйти, чтобы не через основную толпу.

— А, — произнёс он, и голос его оказался не хриплым рёвом, а низким, немного усталым баритоном. — Там, в конце, налево. Но там тоже уже народ подходит.

Он сделал шаг в сторону, давая пройти, но я замерла. Что-то в его позе — эта усталость после битвы, это отсутствие напускной бравады — удерживало меня на месте. Он казался таким... обычным. Просто очень большим и очень уставшим парнем.

— У вас сегодня была тяжёлая игра, — сказала я, сама не зная, зачем.