Страница 64 из 179
Когда основные коробки были запакованы и подписаны его чётким почерком («Кисти №1-3», «Масло, холодные оттенки», «Пастель сухая»), он отряхнул руки.— Остальное — мелочёвка и бытовые вещи. Их соберём завтра. Сегодня вывозим главный инструмент.Под «главным инструментом» он имел в виду не меня, а мой огромный, видавший виды мольберт из бука и два ящика с готовыми работами. Он лично разобрал мольберт, обернул тряпками места соединений и аккуратно вынес вниз, чтобы погрузить в машину. Следил за каждым шагом грузчиков (хотя приглашённые им ребята из службы доставки клуба явно боялись его больше, чем сломать что-то).
Приехав в его — теперь уже нашу — квартиру, он без лишних слов расчистил ту самую нишу у окна. Убрал торшер, передвинул небольшой стеллаж. Он уже всё продумал.— Здесь свет с утра до трёх часов идеальный. Розетки тут и тут, — показал он. — Для лампы, если будет нужно. И под столом можно протянуть удлинитель.
Он собрал мольберт на новом месте, проверил устойчивость. Потом принёс коробки и начал расставлять их не как попало, а выстраивая логическую цепочку: коробка с красками — ближе к мольберту, с инструментами — на воображаемый «рабочий стол» справа, с бумагой — на полку слева. Это было обустройство не интерьера, арабочего места. С максимальным КПД и минимумом лишних движений.
К вечеру моя творческая вселенная обрела новую орбиту в центре его пространства. Пахло свежей краской (я не удержалась и тут же попробовала мольберт в деле, сделав быстрый набросок из окна) и деревом. Он стоял посреди комнаты, оглядывая результат, руки на поясе.— Ну? Есть нарекания по размещению? — спросил он с деловой серьёзностью.Я подошла, обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.— Всё идеально. Как будто так и должно было быть.— Так и есть, — поправил он, кладя свои руки поверх моих. — Теперь так и есть.
Вечером мы сидели на полу среди оставшихся коробок, пили чай и ели пиццу прямо с бумаги. Я смотрела на свой мольберт у окна, на отблески заката на тюбиках с краской, на его спортивную сумку, стоявшую рядом с моим ящиком для рисунков. Два мира не просто соприкоснулись. Они срослись, образовав новую, прочную конструкцию. И в этом не было ни романтической неразберихи, ни потери себя. Была та самая «оптимизация процессов», о которой он говорил. Создание общей, эффективной,надёжной системы под названием «дом». И начало этой системе было положено не на словах, а на деле — с коробок, скотча и его спокойной, уверенной руки, направляющей каждый следующий шаг.