Запрещённый приём

Глава 92. Тим и Ана

Глава 92. Тим и Ана

Тим

Утро после Закрытия сезона наступило с непривычной тишиной. Не той, что давит после поражения, а ленивой, тягучей, наполненной обычными звуками: пением птиц за окном, гулом мусоровоза, тиканьем кухонных часов. Я лежал, слушая этот мирный шум и чувствуя странную пустоту в расписании. Ни тренировки в десять, ни разборов полётов, ни выезда в аэропорт. Просто... день.

Ана спала рядом, лицом к моей спине, её дыхание было ровным и глубоким. Она вымоталась вчера не меньше любого из нас, отдав на сцене все эмоции, которые копила месяцами. Я осторожно перевернулся и смотрел на неё. На расслабленные губы, на тени усталости под глазами, на беспорядочно рассыпавшиеся по подушке волосы. В этот момент она не была грозным оружием «Дьяволов». Она была просто женщиной. Моей женщиной. Уставшей, хрупкой и невероятно сильной.

Когда она потянулась и открыла глаза, её взгляд был мутным от сна, но в нём уже не было той острой, боевой сосредоточенности.— Доброе утро, — прошептала она хриплым от вчерашнего пения голосом.— Доброе, — улыбнулся я в ответ.

Мы позавтракали молча, каждый погружённый в свои мысли. Но мысли эти были уже не о вчерашнем шоу или проигранной серии. Они были... о простом. О том, что холодильник пуст. О том, что на балконе давно не мылись стёкла. О той тишине, что наконец наступила и которую нужно было чем-то заполнить.

И вот, когда она мыла свою кружку, а я стоял рядом, опершись о столешницу, идея пришла сама собой. Не план. Не стратегия. Просто желание.— Знаешь, — начал я, глядя в окно на скучное серое небо нашего города, — мне страшно надоел лёд. И студии. И бетон. И этот постоянный запах пота и адреналина.

Она поставила кружку и посмотрела на меня, ожидая продолжения.— Я предлагаю всё это бросить к чертям, — сказал я, поворачиваясь к ней. — На пару недель. Взять машину. Или билеты. И просто... уехать. Туда, где нет ни арен, ни микрофонов, ни расписаний. Где есть только море. Солёный воздух. Песок. И полное, абсолютное ничегонеделание. Ты и я. Никакой работы. Никаких мыслей о следующем сезоне. Просто... быть.

Она замерла, изучая моё лицо, как бы проверяя, серьёзно ли я. А потом в её глазах, таких уставших, промелькнула та самая, редкая искорка — не творческого огня, а чистой, детской радости.— На море? — переспросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая надежда.— Да. На самое обычное, тёплое, немодное море. Где мы будем спать до полудня, есть что попало, загорать, читать глупые книжки и никуда не торопиться. — Я сделал паузу. — Что скажешь?

Она ничего не сказала. Она просто шагнула ко мне, обвила руками шею и прижалась всем телом, спрятав лицо у меня на плече. И в этом объятии был весь ответ. Ответ, в котором не было слов, но было всё: и усталость, и жажда побега, и благодарность за то, что я это предложил, и простое, глубинное «да».

— Когда? — наконец выдохнула она мне в шею.— Завтра, — ответил я. — Пока мы не передумали. Пока не начались какие-нибудь летние сборы или новые проекты. Просто берём и едем.

Она отстранилась, и на её лице расцвела та самая, настоящая, беззаботная улыбка, которую я не видел, кажется, целую вечность.— Да, — сказала она твёрдо. — Абсолютно да. Только обещай: никаких разговоров о хоккее. И уж тем более — о музыке.— Клянусь, — улыбнулся я, целуя её в лоб. — Только море, солнце и полный отрыв от реальности.

И в этот момент, глядя на её сияющие глаза, я понял: это будет не просто отдых. Это будет наше личное, маленькое воскрешение. Чтобы стереть с себя пепел этого сезона. Чтобы смыть соль пота и слёз солёной морской водой. Чтобы найти друг друга заново не как солдат одной войны, а просто как Тим и Ана. А всё остальное — лед, битвы, песни — подождёт. У него просто не будет выбора.

Ана

Идея родилась внезапно, как озарение. «А что, если не просто на море? Что, если туда, где море — это лишь часть безумного, фантастического, отрывающего от земли спектакля? В Дубай.» Тим выпалил это за завтраком, глядя не на меня, а в экран своего телефона с открытыми видами невероятных небоскрёбов, вырастающих прямо из песка. Не отдых. Побег. Побег в мир, где не было ни малейшего намёка на хоккей, на лед, на наш привычный, суровый северный мир.

Мы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, улыбнулись одной и той же безумной улыбкой. Почему бы и нет? У нас были деньги от сезона. Было время. Была жажда стереть всё до чистого листа. Через три часа мы уже бронировали билеты и отель. А ещё через день стояли в сверкающем, стерильном хаосе международного аэропорта.

Было странно. Вместо привычной, потрёпанной спортивной сумки команды — лёгкий дорожный чемодан на колёсиках. Вместо толпы таких же усталых, сосредоточенных парней в толстовках с эмблемой — разноязыкая толпа туристов в яркой, легкомысленной одежде. Вместо гула предматчевого напряжения — гул ожидания отпуска. Я ловила себя на том, что инстинктивно ищу в толпе знакомые лица команды, и каждый раз с удивлением осознавала: мы одни. Только мы двое.

Тим в простых шортах и футболке, без намёка на «хоккеиста», выглядел непривычно молодым и... легковесным. Он купил в дьюти-фри огромные, нелепые солнцезащитные очки в форме сердечек и надел их, корча рожицы. Я рассмеялась — смехом, который давно не звучал так свободно и глупо.

На борту самолёта, когда гигантская машина оторвалась от земли, унося нас прочь от всего знакомого, я взяла его руку. Мы смотрели в иллюминатор на уходящие вниз крошечные дома, поля, реки — на всю нашу прежнюю жизнь, которая теперь казалась игрушечной и далёкой.— Никаких мыслей о прошлом, — сказал он, не глядя на меня, сжимая мою ладонь. — Только вперёд. В жару, в песок, в эту... другую планету.

Перелёт был сном наяву. Мы смотрели глупые комедии, ели airline-еду, которую в обычной жизни никогда бы не тронули, и пили сок из крошечных стаканчиков. А потом, после многих часов, в предрассветной дымке за стеклом проступили огни. Сначала редкие, потом всё гуще, и наконец открылась панорама, от которой перехватило дыхание даже у него, видавшего виды.

Дубай. Не город, выросший из земли. Мираж. Фантасмагория стекла, стали и света, вознёсшаяся из безжизненной пустыни к самым звёздам. Бурдж-Халифа, похожая на ледяную иглу (какая ирония!), сверкающая в первых лучах солнца. Искусственные острова в форме пальм. Бесконечные проспекты. И на горизонте — яркая, бирюзовая полоска Персидского залива.