Страница 9 из 38
- Нет, ты переоденешься, - скомандовал он и убрал свою руку от моей груди.
- Во что? У меня с собой только купальник.
- Оденешь купальник и мою футболку.
- Я не твоя собственность, чтобы прятать меня от посторонних глаз.
- Или ты переоденешься сама, или я сам тебя переодену.
-Кутос неугомонный, - пробурчала я, ругаясь на греческом.
- И кем же ты меня нарекла, на странном языке?
- Дураком по-гречески. Ну это глупо. Если ты не заметил, то я сегодня неуклюжая. Может через три шага снова рухну в воду. И опять мокрая буду.
- Я все сказал. Переоденься.
Он снял свою футболку и отдал мне. Я засмотрелась на его рельефы и татуировки. Будто на море не видела его голый торс. Чёртов Миша, выбивает почву у меня из-под ног. Виртуозно переоделась в сухой купальник. Вручила мокрое платье Мише и не спеша одела его футболку. Когда ткань скользила по моему лицу, я невольно вдохнула мужской запах на ней. Как же пахло... Но мне нужно было не течь тут при нем, а быть невозмутимой.
- Вы довольны Михаил?
- Пошли, крошка.
Мы продолжили путь. Я шла в его футболке, которая иногда задиралась и оголяла мои бедра. Миша несколько раз порывался что-то сказать, но молчал. Зато я заметила, как его взгляд всё чаще задерживается на мне.
Посмотрев красоты, мы решили искупаться. Платье за это время успело высохнуть. Прохладная вода, расслабляла. Мы тихо плавали, иногда переговариваясь.
На обратном пути к машине мы зашли в маленькое кафе у трассы. Я заказала чай, Миша кофе. Когда я потянулась за сахарницей, мое платье предательски хрустнуло где-то в районе шва. Не знаю как такое произошло. Я сначала замерла, потом постаралась прикрыть оголённый участок своего тела.
- О нет, - простонала я, чувствуя, как ткань расходится дальше.
- Что случилось? - Миша мгновенно оказался рядом, видимо у меня на лице было все написано.
- Платье… оно… - я показала ему дыру на боку. - Кажется, оно решило второй раз надо мной поиздеваться.
Миша посмотрел на дыру, потом на меня. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то темное, горячее. Он медленно отвел взгляд.
- У меня в машине есть запасная футболка. Накинешь.
- А как же я до дома доеду? И купальник мокрый в пакете. Не ехать же мне в одних трусах и твоей футболке...
- Как-нибудь доедешь, - он усмехнулся. - Если что, я закрою тебя собой.
Я рассмеялась, но щеки предательски запылали.
Пришлось заезжать домой. Я переоделась и мы пообедали на террасе. После обеда поехали на башню Ахун. Это была 30-метровая башня из камня, построенная в сталинские времена, с которой открывался вид на весь Сочи - от гор до моря. Миша сказал, что в особенно ясный день можно увидеть берег Турции. Мы поднялись по винтовой лестнице, и когда вышли на смотровую площадку, у меня перехватило дыхание.
Закат был невероятным. Небо горело всеми оттенками золота и пурпура, море внизу казалось расплавленным металлом, а город простирался до горизонта, сверкая в лучах солнца.
- Красиво, - прошептала я.
- Да, - тихо ответил Миша, стоя рядом.
Мы стояли у каменных перил, плечом к плечу. Ветер трепал мои волосы, и я почувствовала, как Миша осторожно отводит прядь с моего лица. Его пальцы задержались на моей щеке дольше, чем нужно. Я замерла, сердце забилось где-то в горле.
- Александрина… - он произнес мое имя так тихо, что я едва расслышала.
- Миш… - выдохнула я в ответ.
Он наклонился ко мне. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, я чувствовала его дыхание, мужской запах окутал своими чарами. Мои губы приоткрылись в предвкушении. Я замерла, ожидая…
И вдруг он отстранился. Резко, словно его ударило током.
- Пойдем, - его голос был хриплым, натянутым. - Уже поздно. Надо спускаться, пока не стемнело совсем.
Я уставилась на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он же не может сделать вид, что сейчас только что чуть не поцеловал меня. Мне это точно не почудилось.
- Миш…
- Не надо, Лекс, - он не смотрел на меня, глядя куда-то в сторону. - Ты устала. Тебе нужно домой, отдохнуть. Завтра ранний подъем.
- Я не устала, - тихо возразила я.
- А я устал, - отрезал он. - Пойдем.
Он развернулся и зашагал к лестнице. Я стояла еще секунду, чувствуя, как щеки горят от обиды и непонимания. Потом медленно пошла за ним.
Спуск прошел в молчании. Миша шел впереди, напряженный, словно струна. Я шла следом, пытаясь понять, что только что произошло. Это было не «нет». Это было «почти». И это было хуже любого «нет». Потому что в последний момент он отказался...
В машине Миша включил радио, прибавив звук.
- Миш, - не выдержала я. - Что это было?
- Что именно? - он не посмотрел на меня.
- Там, на башне.
- Ничего, - его голос был ровным, слишком ровным. - Ты устала. Я устал. Ветер, высота, романтика заката… Всё это влияет на восприятие.
- Ты правда так думаешь?
- Я так знаю, - он наконец повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую стену. Толстую, каменную, как сама башня Ахун. - Ты для меня крошка, Лекси. Я не могу… Я не должен.
- Почему? Мы взрослые и свободные люди.
- Потому что так правильно.
Миша замолчал, и я поняла, что больше он ничего не скажет. Я отвернулась к окну. Внутри всё кипело. Он хотел. Я видела это. Он чувствовал. Я чувствовала это. Но он прятался за свою «правильность», за роль старшего.
Домой мы приехали молча. Миша сразу ушел на кухню, бросив:
- Приготовлю что-нибудь легкое. Ты иди, отдохни пока.
Я поднялась в комнату, закрыла дверь и только тогда позволила себе злиться. Я села на край кровати, уткнувшись лицом в подушку.
- Крошка… - прошипела я в ткань. - Да какой же ты идиот, Миша.
Но даже в своей злости я понимала: он отступил не потому, что не хочет. А потому, что хочет слишком сильно. И это пугает его больше всего на свете. Он привык быть один. И то что я младше его сестры и новая родственница, пусть и не кровная, для него как спасательный круг. От просто убеждает сам себя, что не имеет права даже попробовать со мной. Была бы я опытнее, то точно знала, что нужно делать.
Когда я спустилась, Миша уже накрыл на стол. Он был собран, вежлив, держал дистанцию. Словно того момента на башне не существовало.
- Садись, - он пододвинул мне тарелку с салатом. - Сегодня был тяжелый день. Завтра отдохнем, никуда не поедем. Просто побудем дома. Ты не против?
- Хорошо, - тихо ответила я.